Едва он произнес эти слова как у него за спиной вверх по лестнице кто-то быстро топает

– Какая до ужаса длинная лестница, – произнес Ной, и голос его задрожал: мальчик пытался перевести дух. – Вы не устаете ходить по ней вверх и вниз каждый день?

– Устаю, разумеется, больше, чем раньше, – признался старик. – Конечно, когда я был моложе, я бегал вверх и вниз по этой лестнице по тысяче раз в день даже не задумываясь. А теперь все иначе. У меня на все уходит больше времени. Здесь вообще-то двести девяносто шесть ступенек. Или двести девяносто четыре. Ровно столько же, сколько в падающей Пизанской башне. Не знаю, считал ли ты.

– Не считал, – ответил Ной. – Но сколько же их, двести девяносто шесть или двести девяносто четыре?

– Вообще-то и столько, и столько, – сказал старик. – У лестницы, смотрящей на север, на две ступеньки меньше, чем у лестницы, смотрящей на юг, поэтому на самом деле все зависит от того, с какой стороны подходить. Ты же бывал в Италии, я полагаю?

– Ой, нет, – покачал головой Ной. – Нет, я вообще нигде не бывал. Дальше, чем сюда, я никуда от дома раньше не уходил.

– А я в Италии провел счастливейшие годы, – с грустью в голосе произнес старик. – Некоторое время даже прожил под самой Пизой и каждое утро бегал к башне, а там поднимался и спускался бегом по лестнице, чтобы не потерять форму. Приятно вспомнить.

– Вы, похоже, во многих местах побывали, – заметил Ной.

– Да, мне очень нравилось путешествовать в молодости. Ноги у меня на месте не стояли. Теперь-то все, конечно, иначе. – Старик повернулся и посмотрел на мальчика. – Но мне кажется, ты уже устал подниматься, верно?

– Немножко, – признался Ной.

– Что ж, – сказал старик, – тогда, наверное, стоит здесь остановиться.

Едва он произнес эти слова, как Ной услышал, как у него за спиной вверх по лестнице кто-то быстро топает, и затаил испуганно дыхание: он был уверен, что внизу никого не осталось. Потом повернулся, боясь того, кто или что может там появиться, а затем ахнул и прижался к перилам. Мимо, пыхтя и сопя, пробежала та дверь, которую они оставили на первом этаже. Дверные щеки смущенно багровели румянцем.

– Простите-извините, – запыхавшись, пробормотала дверь, крепко вжимаясь в стену перед ними. – Заболтался с часами, не уследил за временем. Они как заведутся, так их не остановишь, не так ли?