Что на самом деле вполне удивительно, потому что, по моему опыту, часы обычно большие хвастуны

– Александр – мои часы, – ответил старик. – И притом очень стеснительные. Что на самом деле вполне удивительно, потому что, по моему опыту, часы обычно большие хвастуны, почти всегда куда-то спешат, вечно тикают, словно без этого не могут. Александр же не таков. Ему лучше, если на него совсем не обращать внимания, честно говоря. Он у меня с норовом. По национальности – русский, понимаешь, а это странная публика. Я его нашел в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце русского царя. Конечно, было это довольно давно, но он все равно работает на загляденье, особенно если с ним беседовать о религии или политике. От этого он только заводится.

– Ой, я совсем не хотел его обижать, – сказал Ной, не знавший, что обо всем этом и думать. – Просто он так смешно урчал, вот и все.

– А, но это потому, что настало время обеда, – ответил старик и радостно хлопнул в ладоши. – Он мне об этом напоминает, притворяясь, что урчит у него в животе. Это у него такая шутка. Русские – большие весельчаки, не находишь?

– Но у часов же нет животов, – озадаченно заметил Ной.

– Правда?

– Нету. У часов есть маятники или балансиры. А еще бывает такая штука, называется генератор, – она вибрирует, и от нее все часы идут правильно. Мне на последний день рождения дядя Тедди подарил конструктор «Собери себе часы за сутки». Я их две недели собирал.

– Неужели? И как получилось?

– Не очень. Верное время они показывают только два раза в сутки, а иногда – еще реже.

– Понятно, – сказал старик. – Но ты все равно, по-моему, очень много о них знаешь.

– Мне просто нравится все научное, – объяснил Ной. – Однажды я, наверное, стану астрономом. Я присматриваюсь к этой профессии и еще нескольким.

– Ну, тогда мне придется поверить тебе на слово, – сказал старик. – Я всегда считал, что это у него в животе, но, вероятно, ошибался. Как бы там ни было, пора обедать.