Печально было видеть, что это отступление от рациональности, от норм Просвещения, сопровождалось в среде интеллигенции наступлением пошлости , поразительного примитивизма в рассуждениях и оценках (теперь иногда с горечью говорят, что русская интеллигенция наконец-то добилась “права на пошлость”).
Американская журналистка М.Фенелли, которая наблюдала перестройку в СССР, пишет в журнале “Век ХХ и мир” (1991, № 6): “Побывавший в этой стране десять лет назад не узнает, в первую очередь, интеллектуалов — то, что казалось духовной глубиной, таящейся под тоталитарным прессом, вышло на поверхность и превратилось в сумму общих мест, позаимствованных, надо полагать, их кумирами из прилежного слушания нашей пропаганды (я и не подозревала, что деятельность мистера Уика во главе ЮСИА была столь эффективна)”.
Важной вспомогательной программой для того, чтобы люди не видели сползания к глубокому кризису рациональности, было интенсивное внушение мысли, что, в общем-то, советское общество изначально было лишено культуры — ибо после 1917 г. элитарная интеллигенция была якобы “изгнана, репрессирована, уничтожена, унижена”.
А без нее никакой культуры быть не может — так, образованщина.
Из этого следовало, что жалеть не о чем, и всякая ломка сознания и культуры лишь во благо.
С.С.Аверинцев производит селекцию образованного слоя: “Нельзя сказать, что среди этой новой получившейся среды, новосозданной среды научных работников и работников умственного труда совсем не оказалось людей с задатками интеллигентов. Мы знаем, что оказались. Но… единицы".
Академик Д.С.Лихачев поддерживает этот стереотип: “В двадцатые годы, в годы “диктатуры пролетариата”, роль и значение интеллигенции всячески принижались. В лучшем случае ее представители могли считаться попутчиками, в худшем — врагами… Год от года в стране падал уровень культуры. Самые маленькие ставки — у работников культуры”.
Умиляет сам диапазон обид — от клейма “враг народа” до низкой ставки оклада. Шестидесятники начали разжигать в интеллигенции самую примитивную ревность — ей, мол, недоплачивают.
Все привилегии и оклады забрала себе номенклатура!
Допустим, что так, но ведь интеллигенция, поддержав рыночную реформу лишь ухудшила свое материальное положение.
Надо же признать, что последовательно изменять ситуацию к худшему — глупо .
Нельзя в случаях такой оплошности уходить от того, чтобы извлечь урок.
Вот обычная история, о которой рассказали на учительской конференции: “В советское время министр республики Дагестан имел оклад 280 руб., а доцент 320 руб. В 2002 г. зарплата доцента составляла 1500 руб., а министра 8500 руб.”.