В конце 1987 года в ОБАТО (отдельный батальон аэродромно-технического обеспечения) поступили новые авиационные управляемые ракеты класса "Воздух-Воздух" Р-73, для нашего истребительного авиационного полка. Я знал о существовании этой ракеты, но почему-то был уверен, что она предназначена ТОЛЬКО для самолёта МИГ-29. На самом деле она применялась на многих типах самолётов, в том числе и на МИГ-23МЛД.
Затем в полк пришло распоряжение по линии ИАС с требованием "изучить ракету, проверить и доложить". В телефонных разговорах с дивизией нам объяснили, что в ближайшей перспективе эти ракеты будут введены в состав боекомплектов. Сроки исполнения были достаточно "гуманными", т.е. нас не торопили. Поэтому в течение двух месяцев мы прогнали порядка 170 ракет через аппаратуру "Ингул" на Позиции Подготовки Ракет (ППР)и снова передали их на склады ОБАТО.
В январе 1988 года, уже с новыми ракетами, мы прибыли в Шперенберг для показа Авиационной техники. Я описывал это в своей предыдущей статье "Запрещенные ракеты применять нельзя. Противостояние с Главным инженером". (кто читал, тот знает о чем там речь).
Помимо этих, не очень значимых задач, наш полк напряжённо готовился к проверке в Марах. Но, на подготовке к Марам, я ПОКА не буду заострять внимание читателей, .т.к. об этом будет отдельная статья (наверно).
Летом 88 года ( уже после Маров) временный запрет на применение ракет Р-73 с самолетов МИГ-23МЛД был снят и ракеты были введены в состав 1-го и 2-го Боекомплектов (БК) полка, вместо ракет Р-60.
В Дежурное Звено (ДЗ) мы уже заступали с новыми ракетами. Всё шло хорошо, ровно и гладко. (но когда "всё" идет хорошо, ровно и гладко, то жди неприятностей или даже беды).
Первый сигнал о выходе из строя новой ракеты в ДЗ поступил недели через две, после смены БК. Ракету сняли, привезли на ППР и проверили на аппаратуре "Ингул", неисправность подтвердилась. Вычислительная машина выдала вердикт "Брак" - Перегрев Тепловой Головки СамоНаведения (ТГСН).
Ну что ж, бывает, не в первый раз выходят из строя ракеты. Это ведь всё равно "железяка", хотя и очень "умная". Но и она имеет свойство выходить из строя. В общем не придали мы этому большого значения, но заму по ИАС я доложил и успокоил его, что скорее всего это издержки производства.
Выход из строя 2-й и 3-й по счёту ракет застал меня почти врасплох, и по спине пробежал неприятный холодок. Ведь я уже практически успокоился, после первой ракеты. Я быстренько схватил велосипед и помчался в ДЗ. Вооружейников я попросил ещё раз при мне проверить ракеты.
В ручном режиме, от кнюппеля ТГСН управлялась просто замечательно, во всём диапазоне углов, а вот в автоматическом, головка становилась "колом" и не реагировала ни на какие тепловые излучения. Ракеты сняли и отправили на ППР. Снова, как и в первый раз, подтвердилась неисправность "Перегрев ТГСН".
Зам по ИАС и Дивизионный вооружейник были оповещены в тот же день. В том числе зам по ИАС доложил об этом командиру полка
Первая мысль, которая пришла нам в голову при поиске причины, это НЕСООТВЕТСТВИЕ требуемым параметрам Азота, которым нас заправляла спец. машина из ОБАТО (азотом охлаждалась ТГСН ракеты). Точка росы азота должна была быть -65 град. Проверили, замерили, точка росы оказалась -61град. Ну всё понятно, ура. Ребята, дайте нам азот с точкой росы -65.
Все усилия, предпринятые в ОБАТО, принесли "успех" всего лишь на 2 град., т.е. точка росы стала -63. Больше машина не могла выдать, предел! Но мы дальше и не настаивали, это было в пределах погрешности и в пределах разумности, не могли эти два недостающих градуса почти мгновенно выводить ракету из строя.
Доклад главному вооружейнику ВВС ГСВГ (или уже 16 ВА) о выходе из строя 3-х ракет только повысил уровень напряжённости между мной и Главным инженером, но ничего не решил: "Ты просто неграмотный инженер! Ты не можешь разобраться с простейшей ракетой! Поезжай в Альтес-Лагерь и поучись у них, как правильно работать. У них ВСЁ нормально получается!".
Ну что ж, поедем в Альтес-Лагерь, поучимся... Я незамедлительно выехал в Альтес, в этом уже были заинтересованы, и наш зам по ИАС, и командир полка!
Встретившись в Альтесе с коллегами (а мы сходили с ними в ДЗ и проверили ракеты), я узнал, что у них ТОЧНО ТАКОЕ ЖЕ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ, как и у нас!!! "Мужики" -говорю я - "Так у вас неисправные ракеты в ДЗ! Ничего подобного, отвечают мне. В ручном режиме работают? Да, работают, соглашаюсь я. Ну и достаточно этого. Лётчик всё равно пустит ракету. Ну как он её пустит, если он в этот момент может находиться кверху ж., как он будет тыкать пальцем в этот кнюппель? ДОЛЖЕН РАБОТАТЬ АВТОМАТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ!!! утверждал я. Ты нас не убедил, у нас всё нормально!"
Понятно с вами всё, ребята.
Приехав домой, я доложил о результатах заму по ИАС и вместе с ним, командиру. "Понятно!" - сказал командир. А неисправные ракеты всё прибывали и прибывали…
Через дней 5 или 6 намечался "Военный Совет", в котором участвовал и наш командир полка. А у нас к тому времени накопилось уже около 50 неисправных ракет, больше, чем половина БоеКомплекта. Командир полка знал об этом количестве и ежедневно спрашивал зама по ИАС или меня, на сколько увеличивается количество неисправных ракет. Ясен перец, что он готовился озвучить это на Военном Совете.
После "Военного Совета", примерно на второй или третий день, меня срочно позвали к телефону. Звонил Главный вооружейник. Такого словесного поноса я не слышал больше никогда, ни в армии, ни на гражданке: "Ты бестолочь, ты безграмотный, да я тебя, да ты у меня!!!" Я не мог вставить даже слово. Мне казалось даже, что из трубки вылетают слюни. Наконец выждав паузу, когда он переводил дыхание, я успел прокричать в трубку: "ТЫ ЧТО НА МЕНЯ ОРЁШЬ!!!" В трубке что-то булькнуло: "ТЫ!...ВЫ! Вы как со мной разговариваете?" "Так же, как и Вы со мной" - ответил я. На этом разговор закончился. Мои коллеги и зам по ИАС ошарашенно смотрели на меня. "Ты кого это так отбрил? Главного, что ли?". Да, Главного"- ответил я.
Ну теперь напрягись, товарищ майор, держи удар, и не сдавайся!
К моему удивлению репрессий не последовало. А еще дня через 3-4 в нашем инженерном отделе появился не большого роста мужичок в гражданке, с сумкой. Он спросил полкового вооружейника, т.е. меня. Выяснилось, что это представитель завода-изготовителя ракет Р-73. Он сказал нам, что уже с неделю выполнял доработку ракет Р-73, в Мерзебурге, и у него осталось 6 штук ТГСН.
Оказывается, завод выпустил около 350 ракет Р-73, в головках которых очень маленький канал для прохождения азота, охлаждающего чувствительный элемент головки. На заводе-изготовителе знали, что допустили крупнейший ляпсус, но хотели по-тихому доработать все эти ракеты, под видом усовершенствования и не поднимать шум. Но мы, своей назойливостью и упёртостью, нарушили этот мирно-текущий процесс и, естественно, всё это получило огласку.
Эти (бракованные) ракеты были поставлены в Мерзебург, 15 или 16шт, а остальные в Кётен и Альтес-Лагерь. Номера ракет, подлежащих доработке, у представителя завода были с собой. Номера наших ракет Р-73 совпали с его данными полностью. От этих сведений у меня камень свалился с души.
В тот же день представитель завода приступил к доработке ракет и в течение двух дней выполнил замену 6 ТГСН.
Примерно в эти же дни мне снова позвонил Главный и спросил, не остались ли у меня свободные ТГСН, хотя бы одна, для Альтеса. Я не смог удержаться и съязвил: "Товарищ полковник, в Альтесе всё нормально! У них нет неисправных ракет". "Не умничай!" -ответил Главный и положил трубку.
В течение 10-11 дней к нам в часть поступили новые ТГСН, и наша ППР вместе с представителем завода выполнили доработку всех, имеющихся у нас, ракет. А в конце августа или уже в сентябре Главный по АВ заменился.
Где-то в это же время в дивизии встал вопрос о назначении Инженера дивизии по АВ, взамен ушедшего на пенсию. Наш командир полка предложил мою кандидатуру, но ... извините, более достойных кандидатов на эту должность было ПРЕДОСТАТОЧНО! Командир полка немного позже известил меня, что моя кандидатура не прошла, уж очень категорически были против Армейские инженеры (т.е. дело прежнего Главного продолжало жить!) "За что они так к тебе?" - спросил командир. Я ответил, что из-за ракет. "Вот суки!"-выругался командир. А эта эпопея вскоре стала забываться, даже для меня, а для, не имевших к этому делу никакого отношения, вообще прошла не замеченной.
Конечно же, справедливость восторжествовала, но горький след в душе остался.
--
Николай Степанов