Заслуженный артист Молдовы, режиссёр Бэно Аксёнов рассказал Jewish.ru, как его выжили из Русского драмтеатра и что сделали с его отцом-композитором в ГУЛАГе.
15 лет назад вас, успешного режиссёра, на спектакли которого валила публика, буквально выжили из Государственного русского драмтеатра им. А. П. Чехова. Да и в принципе из Молдовы. Что тогда произошло?
– В начале 90-х половина здания русского театра в Кишинёве приглянулась чиновничьим воротилам. Они возжелали её приватизировать, даже с директором договорились. Но не рассчитали, что нужна ещё подпись председателя профкома, то есть моя. Что только мне не обещали: новое звание, ремонт в квартире, машину до работы и обратно. Увидев, что не поддаюсь, начали сулить подачки сотрудникам театра, кто-то из них в итоге приватизацию поддержал. Но я понимал, что как только они заберут половину, то вскоре придут за второй – и театр прекратит существование. Подпись от меня они так и не получили, и я был по всем правилам криминала избит – с тяжёлыми травмами попал в больницу. Так началось выживание меня из профессии. Менялись директора, но не политика по отношению ко мне. Спектакли, которые шли при полных залах и приносили доход, закрывались. Почти законченный спектакль «Мадам Бовари» по Флоберу, который спонсировала Франция, отменили. Мне не дали поставить спектакли на Украине и в России. Параллельно нужно было бороться и за сотрудников театра, которых наказывали штрафами или увольняли. С десяток судов я выиграл у администрации, но в какой-то момент осознал, что многие актёры стали всего бояться, да и я театру больше не нужен. В день, когда мне исполнилось 60 лет, я объявил об уходе и покинул театр. Но коллектив театра я люблю и с теплом вспоминаю наши репетиции, споры, обиды, весёлые застолья и наивные мечтания.
На одном из партсобраний вы вступились за академика Сахарова. Были ли последствия?
– В 1983 году граждане, преданные партии и правительству, возмутились, что Сахаров опубликовал на Западе статью против гонки вооружений. Академик в то время отбывал ссылку в Горьком, и коллективы заводов, фабрик и институтов соревновались – кто сильнее лягнёт предателя. Наш театр торжественно подошёл к этому мероприятию. Пригласили вышестоящие органы и давай выступать: впереди маячил 50-летний юбилей театра, желающих засветиться если не на сцене, то хотя бы на трибуне было много. Действо было мерзкое. Хорошие, добрые актёры выходили и громили Андрея Дмитриевича. После одного из вступлений я не выдержал и крикнул: «А кто вы такие, чтоб обвинять гения?!» Все обомлели, собрание быстро закончилось. А через час пришел на репетицию замсекретаря парткома театра и горько прошептал: «Что ты делаешь? Мы тебя на звание выдвинули, а ты в ответственный момент удержаться не смог». Но последствия не были ужасными. Пронесло. Раздувать дело не стали. В стране ждали перемен, так как здоровье генсека резко ухудшилось. На 50-летие звание я не получил, но зато мне вручили значок «Отличный работник культуры МССР». А на сцене продолжал играть так же много, как и прежде. Правда, спектакль по пьесе Франсуазы Саган «Загнанная лошадь», который я ставил, прервали на полпути.
Продолжение интервью читайте на нашем сайте.