Но повседневному опыту никак нельзя было позволить подтвердить это убеждение, иначе с людьми, у которых был этот опыт, все было бы кончено навсегда, поскольку все признание и восприятие были связаны с истиной, пока еще незнакомой им. Ибо если бы благочестивый был абсолютно счастлив, а это также, конечно, было необходимой частью его счастья, чтобы его удовлетворение не нарушалось тревожными мыслями о смерти, и чтобы он умер старым и был полностью удовлетворен жизнью: как он мог тосковать по другой жизни? и как мог ли он размышлять о чем-то, к чему не стремился? Но если благочестивый не размышлял об этом, то кто же тогда должен размышлять? Преступник? тот, кто чувствовал наказание за свои проступки, и если он проклял эту жизнь, должен был с такой радостью отказаться от того другого существования?
31
Гораздо меньше это значило бы, если бы израильтянин здесь и там прямо и недвусмысленно отрицал бессмертие души и будущее воздаяние по причине того, что закон не имеет к этому никакого отношения. Отрицание отдельного человека, будь это даже Соломон, не остановило прогресс общего разума и даже само по себе было доказательством того, что нация теперь на большой шаг приблизилась к истине, Ибо отдельные люди отрицают только то, что многие принимают во внимание; и принимать во внимание то, о чем раньше никто вообще не беспокоился, - это половина пути к знанию.
32
Давайте также признаем, что это героическое послушание-повиноваться законам Божьим просто потому, что они являются законами Божьими, а не потому, что Он обещал вознаградить за повиновение им здесь и там; повиноваться им, даже если есть полное отчаяние в будущем воздаянии и неуверенность в отношении временного.
33
Разве люди, воспитанные в этом героическом послушании Богу, не должны были быть предопределены, разве они не должны были быть способны, превыше всех других, исполнять Божественную цель? совершенно особого характера? Пусть солдат, который слепо повинуется своему лидеру, также убедится в мудрости своего лидера, а затем скажет, чего этот лидер может не предпринять, чтобы достичь вместе с ним.
34
До сих пор еврейский народ почитал в своем Иегове скорее могущественнейшего, чем мудрейшего из всех Богов; до сих пор они скорее боялись Его как Ревнивого Бога, чем любили Его: это также является доказательством того, что представление, которое они имели о своем вечном Едином Боге, было не совсем правильным представлением, которое мы должны иметь о Боге. Однако теперь пришло время, чтобы эти их представления были расширены, облагорожены, исправлены, для достижения чего Бог воспользовался вполне естественным средством, лучшей и более правильной мерой, с помощью которой он получил возможность оценить Его.
35
Вместо того, чтобы, как до сих пор, ценить Его в отличие от жалких идолов малых соседних народов, с которыми они жили в постоянном соперничестве, они начали, находясь в плену у мудрых персов, сравнивать Его с "Существом всех существ", таким как более дисциплинированный разум, признанный и почитаемый.
36
Откровение направило их разум, и теперь, внезапно, разум придал ясность их Откровению.
37
Это было первое взаимное влияние, которое эти двое (Разум и Откровение) оказали друг на друга; и это взаимное влияние настолько далеко от того, чтобы быть неподобающим для Автора их обоих, что без него любой из них был бы бесполезен.