1. Памятник представляет собой массивную вертикальную плиту, сквозь которую персона М. М. Жванецкого проходит, как сквозь стену. Так что видно лишь тело со спины в плаще и знаменитым портфелем в руке. Поскольку с обратной стороны плиты нет никаких намёков на фигуру, мыслить эту композицию трёх тел — писателя, портфеля и стены — следует как (1) неудачную попытку человека пройти сквозь стену, стена человека поглотила. А поскольку этим человеком, несомненно, мыслится дорогой покойник, поглотила стена именно М. М. Жванецкого.
2. Это осмысление — не единственное из возможных. Задача трёх тел, решённая классическим методом фиксации тел жидким азотом с последующей росписью их координат, может быть дополнена решением уравнений с тремя неизвестными в частных производных. Именно, персонаж повёрнут к зрителю спиной. Поэтому (2.1) он отвернулся от смотрящих на него и (2.2) он от них уходит. То есть (2.3.) зрители и вообще другие люди, кроме себя самого, ему не нужны. Вполне возможно, что (2.4) не нужен и он сам себе, но, во-первых, (2.4.1) от себя не уйдёшь, а, во-вторых, (2.4.2) данных к тому, что персонаж уходит именно от себя самого, недостаточно. (2.4.3) Уход от себя фиксируем лишь на оборотной стороне плиты, на которой нет ни лица, ни пуза юмориста. Но так он пропадает не только для себя, а пропадает для всех.
3. Разумеется, (3.1) решив неблагодарно повернуться к боготворящей или во всяком случае ценящей его публике задом, (3.2) решив ломануться сквозь стену, (3.3) М. М. Жванецкий показывает этой своей публике, чего она для него стоит, как следует к ней относиться. И, стало быть, (3.4) если имеются какие-то ценности в парной оппозиции «писатель — читатель», то сосредоточены они исключительно на стороне писателя, то есть публика — дура, относиться к ней следует как к грязи.
4. И, конечно же, нам не пройти мимо символического толкования этой попытки пройти человеку сквозь стену. (4) Плита мыслима как брана, как стена между мирами. (4.1) М. М. Жванецкий, таким образом, вместе с портфелем прорываются в другой мир. (4.2) Текущий памятник — (4.2.1) не их звёздные врата, а (4.2.2) кладбищенские новодевичьи ворота для пожилого человека в кротовую нору. Однако, (4.3) поскольку на другой стороне ворот никого и ничего не появляется, — ни портфеля, ни его носителя, — (4.4) привратники, выходит, разобрались с ними по-своему, (4.4.1) в нарушение авторских прав, присвоив содержимое портфеля, (4.4.2) а его носителя пустив в расход.
5. Впрочем, не подумайте, что на этом символика архитектурно-скульптурной группы на могиле артиста разговорного жанра замолкает. Ничуть ни бывало! (5) Этот символ получает свой окончательный и завершительный смысл в том, что (5.1) создатель и исполнитель скетчей умолк, (5.2) повернулся к миру задом и (5.3) ушёл вместе с портфелем (5.3.1) не только от своей публики, (5.3.2) но и изо всего этого мира, (5.4) ушёл окончательно.
6. Стало быть, (6) на могиле юмориста располагается (6.1) не памятник, а (6.2) унылый символ забвения, причём забвения (6.2.1) как со стороны пишущего и говорящего автора, (6.2.2) так и со стороны читающей и слушающей публики. Это не памятник, а (6.3) забытник.
7. М. М. Жванецкий был одним из светочей либерализма, с пением рулад индивидуальной свободе и как можно большей независимости личных решений и личных же поступков. Насколько М. М. Жванецкий был чужд России и русскому народу, насколько он был индивидуалистичен и самовлюблён, пусть и обладал некоторой живостью ума, и показывает этот вполне релевантный памятник на его могиле, что приютилась на Новодевичьем кладбище в Москве. Хуже либеральная публика и выбранный ею скульптор поступить со своим кумиром не могли. Они показали, что не только мадам Кокильон, героиня Софьи Николаевны Гаррель из «Бегства мистера Мак-Кинли» (реж. М. А. Швейцер, 1975), со спины была похожа на Джоконду, но и Джоконда похожа со спины на Михаила Михайловича Жванецкого. Так М. М. Жванецкий вхож историю мирового искусства.
2021.11.08.