Необходимость самодержавия он объясняет огромными пространствами русского государства, которое нужно было сохранить от внешних и внутренних посягательств: «Нужна была сильная власть для того, чтобы сплотить эту территорию и это население в один крепкий политический организм. Если бы эта власть была ограничена парламентом или чисто республиканскими учреждениями, она не могла бы служить цементом для такой колоссальной державы, как Россия» [15, c. 23]. При этом автор выделяет самодержавную власть как единственно национальную, которая как в виде государственного института, так и в виде представляющей его царской династии изначально ориентирована на служение всему обществу [там же, c. 24]. Это служение выражается, прежде всего, в охранении общества от внутренних и внешних нестроений, которые неизбежны в любую эпоху. Однако наиболее полно служение самодержавия своему народу проявляется в непрерывной заботе о его цивилизационном росте, о создании условий для реализации всего народного потенциала как в духовно-нравственном, так и в физическом измерении [9, c. 215–217]. Как уже отмечалось, все философские конструкты русского монархизма носят строго выраженный цивилизационный характер. Они рассматривают монархию не как абстрактную «вещь в себе», но всегда как определенную форму общественно-политического устройства, сформировавшуюся и развивающуюся в конкретной исторической эпохе. Именно этим объясняется обращение ряда исследователей к теме становления Московского царства вначале как самостоятельного и наиболее влиятельного русского княжества, а затем его превращения в объединяющее ядро евразийской русской державы. Характерно, что в качестве теоретической основы самодержавной модели рассматривается не только каноническое церковное право, но также практическое и идеологическое наследие московских государей. В частности, М.А. Дьяконов, изучая историю становления Московского княжества, приходит к выводу, что московские великие князья могли разработать и реализовать концепцию самодержавного правления только в рамках своей исторической миссии по объеди- История, политология, социология, философия: теоретические и практические аспекты www.sibac.info № 7 (36), 2021 г. 16 нению русских земель в единое государство [3, c. 91]. При этом с самого же начала формирования единой державы московским князьям пришлось в полной мере задействовать внутренние и внешние охранительные начала верховной власти на основе православных духовнонравственных и правовых принципов. Эту точку зрения разделяет и В.И. Сергеевич, особое внимание обращая на необходимость укрепления сильной центральной власти в условиях формирования обширной территории евразийской Руси [11, c. 20–22]. Еще дальше в своей оценке роли Московского княжества идет В.И. Вешняков, который не ограничивается только вопросами становления самодержавного института, но и прямо увязывает политику московских князей с процессом превращения Руси в российскую сверхдержаву [1, c. 43–44]. Проводя сравнительный анализ геополитических ресурсов древнерусских княжеств, Вешняков обращает внимание на совокупность внешних и внутренних неблагоприятных условий, не позволивших им стать объединяющим центром русских земель. Только московские князья сумели выстоять в геополитическом противоборстве с объективными и субъективными факторами, что позволило им на основе церковного права и практического опыта реализовать самодержавную модель правления, а затем под ее властью начать собирание русских земель [там же, c. 45–48]. Аналогичную оценку причинам и роли формирования московской модели единодержавия, ставшей основой единой русской государственности, дает И.Е. Забелин. Особое внимание он обращает на многообразие государственных традиций северной Руси: от Новгородской республики до единовластного Тверского княжества [4, c. 495–497]. Каждый из этих государственных субъектов многополярной Древней Руси лишь частично реализовал свои геополитические возможности, однако так и не смог выйти за пределы регионального центра силы. В одном случае их объединительные возможности ограничивались экономическими интересами (Великий Новгород), в другом – удельными интересами правящих кругов, которые не выходили за пределы своих княжеств. Забелин обращает особое внимание на идеологическое противоборство Древней Руси с римским католицизмом и язычеством Золотой Орды, в которой именно Московское княжество (князья и духовенство) заняло ведущие позиции [там же, c. 502]. Этот фактор стал одним из важнейших в деле геополитического возвышения Московской Руси. Подводя итог, мы можем выделить следующие исторические факторы, которые определили природу и формы русской самодержавной государственной модели: История, политология, социология, философия: теоретические и практические аспекты № 7 (36), 2021г. www.sibac.info 17 формирование мировоззренческой основы самодержавия, основанной на синтезе православия и Русского права и нашедшей воплощение в геополитической концепции «Москва – Третий Рим»; становление социальных и государственных институтов самодержавной власти, определивших управление Россией из единого центра и превращение ее в евразийскую державу; на основе православного мировоззрения утверждение союза общества и государственной власти, при котором подчинение первого второму определяется не силовым принуждением, а общенациональным сознанием; четко выраженная управленческая функция государственных институтов, где силовая составляющая была направлена прежде всего на ограждение от внешних угроз. На основе этих исторических предпосылок и сформировалось русское самодержавие, которое вобрало в себя фундаментальные нормы канонического церковного права и традиции русской соборности. Таким образом, в русской консервативной мысли XIX века обосновываются следующие фундаментальные парадигмы теории и практики русского самодержавия. 1. Самодержавие рассматривается в рамках православной цивилизационной доктрины как ее неотъемлемая часть и основа общественно-политической системы. 2. Самодержавие характеризуется как живое и вечное общение между властью и обществом, в котором обе стороны имеют различные права и обязанности (в зависимости от своего социального положения и социальных функций), но полностью равны перед каноническим правом и духовно-нравственными ценностями. 3. Русское самодержавие в силу своего изначально народного происхождения коренным образом отличается от западного абсолютизма, основанного на материальном начале и лишенного живого общения с народом. 4. Русское самодержавие не ограничивается только рамками государственно-политического строя, но является цивилизационной моделью русского мира, включающей в себя все стороны жизни человеческого общества. Очевидно, что исследование вопросов сущности и исторической роли русского самодержавия далеко не исчерпало себя. Значение традиций русской государственности, основанных на живом диалоге сильной центральной власти с народом, выходит за пределы самодержавного периода русской истории. Этот исторический опыт особенно История, политология, социология, философия: теоретические и практические аспекты www.sibac.info № 7 (36), 2021 г. 18 актуален на современном этапе, в условиях восстановления геополитической роли России как мировой державы.