С малых лет помню картину "Купание Красного Коня" и звонкую фамилию ее автора Кузьмы Петрова-Водкина. Представляю, сколько веселых фенечек и остроумных подколов на базе этой известной фамилии было придумано русскими мужиками за пол-литрой беленькой, когда уже водочка налита в стопки, нарезано сальцо, кинут сверху лучок на масляные грибочки и разломана краюха черного хлебушка. И так спокойно и радостно на душе от общения с друзьями, пусть даже они и не очень разбираются в художественном искусстве. Но мы ведь выбираем и любим друзей не за это?
Хвалынские истоки
Кузьма Петров-Водкин родился в небогатой (да что там, небогатой - просто бедной!) семье сапожника и бывшей крепостной крестьянки в 1878 году, когда еще был жив Государь-Освободитель Александр Второй, которой и разрубил своим февральским указом от 1861 года надоевший всем до чертиков узел крепостничества. Только вот некоторые революционные фанатики вместо благодарности устроили охоту за Царем, умертвив Государя Александра Николаевича тютелька-в-тютельку 20 лет спустя после отмены крепостного права.
К чему такой экскурс в историю? Попробую пояснить. Тем более, судьба хвалынского (городок в Саратовской губернии) мальчугана Кузьмы весьма характерна для жизненного пути талантливого человека (пусть и совсем бедного), родившегося в Российской империи.
Внимание к человеку, пусть и возрастом маленькому, но к чему-то стремящемуся, было основой основ воспитания в царской России. О подобной гуманизации образования и воспитания всем европейским странам-"учителям, как нам надо жить" приходилось только мечтать.
Самарские перевертыши
Отучившись в городском четырехклассном училище, Кузьма выбрал свой жизненный вектор, наметив его в сторону активно развивающихся российских железных дорог. Дело-то перспективное! Но поступить в профильное путейское училище в Самаре с первого захода не удалось, зато сразу зачислился на курсы «Классы живописи и рисования Ф.Е.Бурова», которые стали первой художественной школой для будущего профессора искусств.
Хотя, как первой, ведь еще учась в хвалынской четырехлетке, пацанчик познакомился с двумя "богомазами", расписывающими храмы и рисующими святые лики на иконах.
Учась у местных иконописцев, Кузьма и свою первую икону написал, правда батюшке-настоятелю храма в Хвалынске она "не зашла", уж слишком, по его оценке, Богородица на простую женщину была похожа. Кто ж, тогда мог догадаться, что этот стиль совмещения символизма с реализмом станет визитной карточкой художника Петрова-Водкина?
Дяденька архитектор, картинки сына не поглядите?
У матушки начинающего художника, работающей прислугой у одной дамы-мадамы, накопилось немало юношеских работ сына, которые она не преминула показать гостю своей работодательницы, помещицы Казарьиной, известному столичному архитектору Роману Мельзеру, прибывшему в провинциальный Хвалынск для согласования деталей контракта на постройку нового особняка хозяйки.
Еще один штришок к той жизни - смотрите, средний класс в провинции спокойно мог заказать работу профессионалам высшего класса. Тот же Мельцер был архитектором "императорского двора", разработчиков царских интерьеров Зимнего дворца, Аничкова дворца, Царскосельского Александровского дворца, Нижнего дворца и Коттеджа в Петергофе, императорского дворца в Ливадии. Он же был главным архитектором русского павильона на Всемирной выставке в Париже в 1900 году. И ничего, позвали "в деревню, в глушь, в Саратов", собрал саквояж - и поехал.
Зато, увидев работы Кузьмы, загорелся желанием обучить парня премудростям художественного мастерства. И не только загорелся, но и сделал это. Увез Кузьму с собой в Петербург, где дал хорошее художественное образование в столичном Центральном училище технического рисования Штиглица.
Барыня Казарьина не пожелала оставаться в стороне от благотворительных дел, взявшись оплачивать учение и проживание таланта в Петербурге, и так вошла во вкус меценатства, что потом еще целых 18 лет, до самой своей смерти в 1912 году выплачивала Петрову-Водкину по 25 рублей в месяц.
Раз пошла такая пьянка - режь последний огурец
Кузьма понял, что карты выпадают козырные, и решает "повысить ставки". Меняет Питер на Москву, где в преподавателях у него сам Валентин Серов, а затем пускается и вовсе в авантюру. Берется поучаствовать в велопробеге Хвалынск (куда он ежегодно приезжает на каникулы) - Париж (где он мечтает побывать). А призом за столь смелое путешествие должна стать весомая денежная премия от рекламирующей велосипеды фирмы.
До столицы Франции добраться в тот раз не сложилось, а вот Германию велосипедист Петров-Водкин покорил. Да еще сорвал джек-пот в виде курса занятий в знаменитой мюнхенской школе Антона Ажбе - это молодые русские художники, ученики этой школы (Грабарь, Билибин, Кандинский - своих не бросаем) собрали для Кузьмы финансов на семестр занятий и билет в Россию.
Увидеть Париж и полюбить
Через несколько лет, накопив деньжат, Петров-Водкин все же доберется до Парижа, встретив там любовь своей жизни Мару. Сербка с русским всегда найдут о чем поговорить - например, что лучше сливовица или черноплодка (шучу), - но, полюбив друг друга, молодые люди уже пошли по жизни вместе.
И этот период бурления чувств (обозначим его интервалом 1906-1916) стал для художника временем наиболее удачных и ярких работ. В эти годы написаны и "Кафе", и "Сон", и "Мальчики", и "Купание красного коня", и многочисленная церковная живопись.
Удивительно, но "Красный конь" написан в 1912 году, хотя мне всегда казалось, что это революционная картина, годов этак 1919-1920-х. Тогда совсем удивительно, как художнику удалось угадать, что вот такие голые мальчики оседлают мощную Россию, взнуздав ее в красного коня, а белая кобылица (читай, Белое движение) увязнет в глубоком омуте братоубийственных разборок. Но вот удалось же.
По происхождению замечаний к профессору не имеем
Постреволюционные годы для Кузьмы Сергеича, если и были непростыми (как для всех, кто был обречен жить в "эпоху перемен"), но не ужасными и катастрофическими, это точно. Все-таки пролетарская власть, оценивающая людей, прежде всего по происхождению, к этому пункту биографии художника претензий никаких не имела.
Даже наоборот, продвигала "своих" в руководители - пусть и творческие. Петров-Водкин занимал ответственный пост в ленинградском совете по делам искусств, был профессором Академии художеств и председателем правления Ленинградского союза художников.
Тем не менее, все "штучки-дрючки" советской власти, которые видел художник, он старался отобразить на полотнах. Тут и тревога ожидания приезда "черного воронка", и "уплотнения", испортившие жизни многим городским жителям, и даже портретные зашифровки.
Циклоп наоборот
Мне думается, что профессиональный художник не мог не видеть аномалии в "междуглазии" на портрете "самого человечного человека", устроившего такую гражданскую резню, что в мировой истории просто не сыскать. И вот этому "антициклопу" Петров-Водкин на стол укладывает просто штабеля книг Пушкина, скрещивая "наше все" с "не нашим всем".
Хотя к художественной литературе в целом, и к Пушкину, в частности, Ленин, насколько мне известно, относился с прохладцей. Вот байки Демьяна-дурачка перед сном почитать - другое дело.
Но сон разума, как помним, рождает чудовищ.
Думал ли об этом Кузьма Петров-Водкин, когда писал свой портрет к 10-летию смерти Ленина, нам неведомо. Самому художнику оставалось жить еще пять лет (его не станет в 1939 г).
А картину эту, по-большому счету, цензоры забраковали. Долгое время она пылилась в углу, пока Мара не продала ее за бесценок в частную коллекцию.
Кажется, к армянам.
Армяне, кстати, молодцы.
Своего не упустят.