О мистере Бентаме я видел гораздо больше благодаря тесной близости, которая существовала между ним и моим отцом. Я не знаю, как скоро после первого приезда моего отца в Англию они познакомились. Но мой отец был самым ранним англичанином любого выдающегося уровня, который досконально понял и в основном принял общие взгляды Бентама на этику, правительство и закон: и это было естественной основой для симпатии между ними и сделало их близкими товарищами в период жизни Бентама, в течение которого он принимал гораздо меньше посетителей, чем впоследствии. В это время мистер Бентам проводил часть каждого года в Барроу-Грин-Хаусе, в красивой части Суррейских холмов, в нескольких милях от Годстоуна, и там я каждое лето сопровождал своего отца в длительных поездках. В 1813 году мистер Бентам, мой отец, и я совершили экскурсию, которая включала Оксфорд, Бат и Бристоль, Эксетер, Плимут и Портсмут. В этом путешествии я увидел много поучительного для себя и приобрел свой первый вкус к природным пейзажам в элементарной форме любви к "виду". Следующей зимой мы переехали в дом совсем рядом с мистером "Бентам", который мой отец арендовал у него, на Куин-сквер, Вестминстер. С 1814 по 1817 год г-н Бентам жил в течение половины каждого года в Форд-Эбби, в Сомерсетшире (или, скорее, в части Девоншира, окруженной Сомерсетширом), через которые я имел преимущество проходить в этом месте. Это пребывание было, я думаю, важным обстоятельством в моем образовании. Ничто так не способствует возвышению чувств в народе, как большой и свободный характер их жилищ. Средний возраст архитектура, роскошный зал, и просторные и высокие комнаты, от этого прекрасного места, поэтому в отличие от среднего и стесненных внешних английской жизни среднего класса, дал уверенности больше и свободнее существования, и были для меня своего рода поэтический выращивания, чему способствует также по характеру оснований, в которых аббатства стоял; которые были риант и укромных, тенистых местах, и звук падающей воды.
Еще одним удачным обстоятельством в моем образовании я был обязан годичному проживанию во Франции брату мистера Бентама, генералу сэру Сэмюэлю Бентаму. Я видел сэра Сэмюэля Бентама и его семью в их доме близ Госпорта во время уже упомянутой экскурсии (он был тогда управляющим верфью в Портсмуте) и во время нескольких дней, которые они провели в Форд-Эбби вскоре после заключения Мира, прежде чем отправиться жить на Континент. В 1820 году они пригласили меня на шесть месяцев погостить у них на юге Франции, и в конечном счете их доброта продлилась почти до двенадцати месяцев. Сэр Сэмюэл Бентам, хотя и отличался характером ума от своего прославленного брата, был человеком весьма значительных достижений и общих способностей, с явным талантом к механическому искусству. Его жена, дочь знаменитого химика доктора Фордайса, была женщиной с сильной волей и решительным характером, большими общими знаниями и большим практическим здравым смыслом Эджуорта: она была правящим духом в доме, как она того заслуживала и была хорошо подготовлена. Их семья состояла из одного сына (выдающегося ботаника) и трех дочерей, младшая примерно на два года старше меня. Я в долгу перед ними за многочисленные и разнообразные наставления и за почти родительский интерес к моему благополучию. Когда я впервые присоединился к ним в мае 1820 года, они заняли замок Помпиньян (все еще принадлежащий потомку врага Вольтера) на высотах, возвышающихся над равниной Гаронны между Монтобаном и Тулузой. Я сопровождал их в экскурсии по Пиренеям, включая некоторое пребывание в Баньер-де-Бигорре, путешествие в По, Байонну и Баньер-де-Люшон, а также восхождение на Пик-дю-Миди-де-Бигорре.