То, что народ не хочет вакцинации – это какой-то яростный по-своему и симптоматичный в высшей степени ответ властям: уж лучше сдохнуть от загадочной инфекции, чем спасаться от нее вашими средствами! Так силком выданная замуж женщина должна отвечать на все заботы ненавистного ей мужа, даже если тот впрямь пытается спасти ее от верной смерти.
Можно сказать: ну и пес с ней, с этой суицидницей. Такая уж ее судьба: не за того, о ком мечтала, угодила, брак получился бесплодным и все более несносным с каждым днем. Но муж развода не дает, поскольку так уж вышло, что не она у него, а он в ее доме живет – и без нее гол как сокол...
Но есть во всем этом отчаянном стечении и нечто ободряющее.
Все беды нашего народа происходят, на мой взгляд, от безмерного повиновения той власти, что 100 лет назад пришла как его беззаветная заступница, но следом переродилась в страшную дрянь-захребетницу. И он, как ласковый щенок, привыкший сроду лизать руку доброго и справедливого хозяина, и при его злых детях ничуть повадки той не изменил. Как не смел и в мыслях куснуть добрую руку, даже если та стегала его воспитательным хлыстом – так же не может следом тяпнуть и дрянную...
Но вот картина этой рабской всепокорности стала после долгих лет глумления над верным подданным меняться – правда, довольно дорогой ценой: умереть, но не привиться, – ну да уж как есть. И это значит, что нам открывается негаданным путем и избавление от невыносимой кабалы. Утратив страх к собственной смерти, народ хотя бы через это вдруг да сможет победить страх перед оседлавшими его захребетниками.
Но только не так скоро. Похоже, что и власть шкурой своей чует выскальзывание народа из-под ее ярма. Поэтому ведет себе крайне дергано: то сулит страшные кары для противников прививок, то бросается, напротив, к прянику всяких сказочных лотерей и прочих даров для покорных... Но кончится все это, по моему ощущению, все же в карательном ключе, ставшем в последние годы наиболее близким нашим Угрюм-Бурчеевым. Выйдет какой-нибудь закон о неповиновении антиковидным мерам вроде закона «об оскорблении чувств верующих» с санкцией лет до десяти, по которому станут грести всех кого ни попадя. И народ, отжавшись уже от самой земли, перейдет наконец к последнему куплету его коренной «Дубинушки»:
Но настанет пора, и проснется народ,
Разогнет он могучую спину,
И на бар и царя, на попов и господ
Он отыщет покрепче дубину.
Эх, дубинушка, ухнем,
Эх, зеленая, сама пойдет,
Подернем, подернем, да ухнем!..
Ну, или сгинет вовсе как народ...
.
Александр Росляков