Рёвом металла разверзнулась Бездна
В душманском ущелье вдоль горной реки.
Своим автоматом — пером бесполезно —
Строчку за строчкой рожаю стихи.
В них не любовь, не проспектов просторы,
Нет в них покоя московских дворов.
В них — гарь и копоть горящих остовов
И моих братьев кипящая кровь.
Рядом сержант, истекающий кровью,
Шепчет мне в ухо, толкая назад:
«Пашка, к «вертушке»! Приказ! Я прикрою...»,
И с хрустом вонзает рожок в автомат.
Рокот винтов отразился о горы,
«Мишка», кренясь, уходил в облака...
...Взрыв одинокий последовал вскоре,
Оставив на память сержанта слова...
Рёвом металла разверзнулась Бездна
В душманском ущелье вдоль горной реки.
Своим автоматом — пером бесполезно —
Строчку за строчкой рожаю стихи.
В них не любовь, не проспектов просторы,
Нет в них покоя московских дворов.
В них — гарь и копоть горящих остовов
И моих братьев кипящая кровь.
Рядом сержант, истекающий кровью,
Шепчет мне в ухо, толкая назад:
«Пашка, к «вертушке»! Приказ! Я прикрою...»,
И с хрустом вонзает рожок в автомат.
Рокот винтов отразился о горы,
«Мишка», кренясь, уходил в облака...
...Взрыв одинокий последовал вскоре,
Оставив на память сержанта слова...