Сергей проверил показания бортового компьютера и начал предстартовую подготовку. Продул дюзы, затем врубил двигатели

Сергей проверил показания бортового компьютера и начал предстартовую подготовку. Продул дюзы, затем врубил двигатели подъёмной тяги, но их не хватало и тотчас врубил маршевые двигатели сразу на половину мощности. Этого хватило. Вибрация корпуса конвертоплана усилилась и он стал лениво, как бы нехотя, подниматься вверх. Всё же они немного перестарались, но жидкого водорода в баках было достаточно и Сергей увеличил тягу. Через несколько секунд они взлетели на высоту в двести метров, оставив на поверхности Марса две борозды от посадочных салазок и большое тёмное пятно обожженного, местами спёкшегося в шлак грунта. Ещё через несколько секунд он плавно перевёл крылья конвертоплана в горизонтальное положение и он помчался с набором высоты к Нью-Лондону, оставляя после себя широкий белый шлейф пара. Атмосфера Марса потихоньку наполнялась и водяным паром, но очень медленно. Для того, чтобы на этой планете появились облака и прошли первые дожди, нужно было растопить хотя бы треть ледяных шапок.

На космодроме Нью-Лондона, с которым Сергей связался сразу после взлёта, их уже ждали громадные пылевозы. Сгрузив всю пыль до последнего грамма, он принял на борт жидкий водород и мультитекс, после чего стартовал уже с колёс и полетел прямиком к загадочному Лабиринту Ночи, в самый центр этого странного ареологического образования, по поводу которого ареологи так и не пришли до сих пор к единому мнению. Его привлекал один из каньонов находящийся в самой середине Лабиринта Ночи, названный Посохом. Он был глубже других и к тому же на дне каньона в средней его части на снимках, сделанных в инфракрасном диапазоне были чётко видны шесть параллельных трещин одинаковой ширины и длины. Каньон Посох имел в ширину почти семь километров, а в глубину немногим более полутора, так что места для посадки там вроде бы вполне хватало, вот только расстояние от трещин, имевших в ширину сорок метров, было невелико, всего каких-то девяносто пять метров и Сергей намеревался посадить свой конвертоплан точно посередине этой цепочки странно одинаковых трещин, которые были очень похожи на следы работы какого-то землекопа-великана.