Россия возвращается в Африку – об этом рассказывают телевизор и газеты, этому радуются политики. Военный переворот в Судане некоторые восприняли как столкновение антироссийских и пророссийских сил в этой стране – мол, «наши» военные свергли «ихних» гражданских из-за того, что те отказывались предоставить России военно-морскую базу. Насчёт ЦАР всему миру известно: наши военные и золотоискатели там чувствуют себя как дома; переворот в Мали был воспринят в Москве как пророссийский. Время от времени появляются сообщения об успешном проникновении нашего бизнеса в Конго, Зимбабве, Гвинее-Бисау, Мадагаскар.
«Проникновенье наше по планете особенно заметно вдалеке – в общественном парижском туалете есть надписи на русском языке», - пел Высоцкий.
В 2019 году в Сочи прошёл экономический саммит «Россия – Африка», участники которого рисовали радужные картины усиления позиций России на Чёрном континенте. «Африка все больше становится континентом возможностей. Она обладает огромными ресурсами, потенциальной экономической привлекательностью», - говорил перед саммитом президент РФ Владимир Путин.
Но когда появляется очередная информация о российских инвестиционных проектах в Африке, невольно вспоминается следующая история. В 2019 году в аэропорту Найроби встретились два сибиряка. Один, журналист, возвращался с Мадагаскара – там он работал политтехнологом, второй же трудился в в Конго (которая бывший Заир). Так вот, работа этого второго заключалась в том, что он возил драгоценные камни в Стамбул… в собственном заднепроходном отверстии. Где он их сдавал покупателям. Потому, что «кровавые алмазы» (хотя это были, кажется, изумруды или рубины) легально продать нельзя. А белого «бвану» («господин» на суахили) в африканских аэропортах обыскивают менее тщательно, что чернокожего собрата; во всяком случае, трусы снимать не заставляют. Такие вот российские инвестиции в Африку…
Главное, что мешает российским инвестициям в Чёрный континент – это то, что Россия сама является экспортёром природных ресурсов. А инвестируют туда страны, импортирующие сырьё: Европа, США, Япония, в последнее время особенно активно - Китай. Для этих стран Россия – это такой же сырьевой придаток, как и Африка. То, что там добывается для России – в основном, бокситы в Гвинее, и алмазы в Анголе совместно с южноафриканцами и бразильцами – это остатки советского наследия. Ничего нового не появилось. У «Норильского никеля» были кое-какие активы в ЮАР и проекты в Зимбабве и Ботсване, но они давно проданы. «Евраз Холдинг» владел ванадиевым заводом в ЮАР, но тоже был вынужден его продать. На Мадагаскаре какая-то наша компания взялась было добывать хромиты, но поссорилась с профсоюзами и прекратила работу. Есть небольшие золотые прииски в той же ЦАР. И ещё «кровавые алмазы» (изумруды, рубины и пр.).
Пафосные разговоры о том, что «Россия возвращается в Африку» - это чушь. Во-первых, Россия до советской власти в Африке не действовала (исключая Эфиопию и авантюру Ашинова в нынешнем Джибути). Так что имеется в виду Советский Союз, который Россией не был. Так что «возвращаться» в Африку с наших берегов просто некому.
А гордиться былым советским влиянием могут только те, кто не знает ни истории, ни географии с экономикой: советское проникновение на Чёрный континент было в целом неудачным. Развитой экономики по социалистическим лекалам построить не удалось нигде (опыт капитализма там тоже не слишком удачен, но всё же развитые страны континента – Кения, Ботсвана, Габон – не сходили с капиталистического пути). При этом советская помощь, которая остаётся в памяти населения – продовольствием, в образовании, медицине и строительстве инфраструктуры – была в разы меньше западной.
Африканские союзники СССР руководствовались замечательной максимой, о которой мне когда-то поведал старый советский разведчик. Один из африканских «прогрессивных политиков, выступающих за социализм» сказал ему: «Какие же вы, русские, идиоты: скажешь вам, что мы – за социализм и против империализма – и вы даёте нам деньги и оружие. А нам не интересно, что такое социализм и империализм, просто американцы и французы нам не дают ничего, поскольку мы какие-то там «права человека» нарушаем».
О «национально-освободительных движениях» и режимах, «идущих по некапиталистическому пути» в Африке отлично написали братья Стругацкие в «Хищных вещах века»: «Я знал таких людей. Они приезжали из крошечных, разграбленных до полной нищеты королевств и республик, они жадно ели и пили, вспоминая прокаленные солнцем пыльные улицы своих городов, где в жалких полосках тени неподвижно лежали умирающие голые мужчины и женщины, а дети с раздутыми животами копались в помойках на задворках иностранных консульств. Они были переполнены ненавистью, и им нужны были только две вещи: хлеб и оружие. … Они были самыми яростными патриотами, горячо и пространно говорили о любви к народу, но всякую помощь извне решительно отвергали, потому что не любили ничего, кроме власти, и никого, кроме себя, и готовы были во славу народа и торжества высоких принципов уморить свой народ – если понадобится, до последнего человека – голодом и пулеметами.
– Оружие? Хлеб? – спросил я.
Он насторожился.
– Да, – сказал он. – Оружие и хлеб. Только без дурацких условий. И по возможности даром. Или в кредит…».
В общем, дружба СССР с Африкой оказалась провальной: средства туда уходили большие, а проку для Москвы не было никакого.
Сейчас Москва хочет опять дружить, но уже на нормальной, т.е. коммерческой, основе. Но примеров эффективного сотрудничества почти нет, да и перспективы не вдохновляют. Оружие – да, оно продаётся в Африку хорошо. Не хуже, чем китайское, британское и французское, но и не лучше. И так же, как китайцам или французам, платят африканцы за него плохо и нерегулярно.
А насчёт экономики – всё печально. Объем торговли африканских стран с Россией составлял $20 млрд, с США - около $54,2 млрд (данные за 2017 год), с Китаем - $148 млрд., с ЕС - $303 млрд (данные за 2018 год). Китай собирается вложить в страны континента дополнительно $60 млрд, ЕС - $40 млрд., а Россия таких проектов не имеет совсем. В России обучаются 14 тыс. студентов из Африки, в Китае - 60 тыс., в ЕС - 52 тыс., в США - 37,7 тыс.
Т.е. Россия в Африке как-то присутствует и чем-то торгует – например, продаёт удобрения в Зимбабве, покупает Кофе в Эфиопии, какао в Кот-д'Ивуаре, чай в Кении, «суданскую розу», разумеется, в Судане. Это хорошо. И небольшая часть студентов выбирает МГУ, а не Беркли и Сорбонну – прекрасно. Может, удастся пристроить куда-нибудь в Руанду наши «Газели», в Гвинею-Бисау – «Лады-Калины», а на Мадагаскар – «Владимирцы». И слава Богу. Но это никакое не «возвращение», и тем более не «потеснение» проклятого Запада. И тем более Китая, для которого Африка с её ресурсами критически важна, и который готов тратить на неё огромные средства. Которых у России банально нет.
«Вытеснение» французов из ЦАР, о котором так много пишут - липа. Это – победа над не существующим противником. У французских компаний там нет интересов. Компания Orange владеет дохлой телекоммуникационной сетью, Bolloré SE – ещё более дохлой транспортной. И всё. Добывать в ЦАР алмазы, золото и нефть французы отказываются со времён Бокассы – дорого, нет логистики, опасно, и вообще не хочется…
Зато Франция напрямую финансирует бюджет ЦАР, поставляет гуманитарную помощь и содержит школы, чего россияне не делают. А это и есть влияние – гораздо более значимое и запоминающееся населению, чем охрана личности президента.
Остаётся «серый» бизнес – в частности, тот самый, «заднепроходный». Упомянутый в начале статьи.
«Алексей Моисеев, замминистра финансов России и по совместительству член наблюдательного совета "Алросы" - главного российского производителя алмазов - огласил план добиваться полной легализации оборота алмазов в Центральноафриканской Республике. …
Замминистра финансов так обосновывает свое предложение: до введения санкций в ЦАР добывалось алмазов общей массой в 350 тысяч карат в год. Сейчас официальные цифры говорят, что добыча составляет 39 тысяч карат.
"Возникает вопрос: а что с остальными? Мы подозреваем, что объемы, которые добывались там до санкций, продолжают добываться и сейчас. Соответственно, практически весь этот объем, то есть разница между 350 тысячами и 39 тысячами карат, оказывается на мировых рынках в виде контрабанды и никак не учитывается Кимберлийским процессом. А вырученные средства находятся в распоряжении преступников", - заключил Моисеев» (Ольга Просвирова «Россия предлагает легализовать "кровавые алмазы" из ЦАР. Зачем ей это нужно?». Русская служба Би-би-си, 21.11.2019).
Т.е. речь идёт о праве возить алмазы не в заднице, а чинно-благородно – в контейнерах, или в чём там их возят приличные люди. Но легализовать «кровавые алмазы» всё равно будет трудно, даже если смыть с них кровь. Для нормальной добычи полезных ископаемых необходимо оборудование, дороги, всевозможная техника – и более-менее квалифицированная рабочая сила. Последней нет и в помине, со всем остальным – огромные проблемы: везти дорого, эксплуатировать опасно. С местными группировками надо либо договариваться (а это деньги), либо воевать. А это опять же деньги: оружие, боеприпасы, вертолёты, зарплаты наёмникам… В общем, со всех сторон выходит: серьёзный бизнес в Африке не выгоден (исключая ЮАР, Анголу и отдельные проекты в других странах, среди которых российских нет).
Остаётся небольшой варварский бизнес: купил (получил, захватил) кусок богатой ценностями земли, обтянул колючей проволокой, расставил по периметру автоматчиков, нанял задёшево местных парней, раздал им кирки да лопаты – и пусть копают. А чуть более высокооплачиваемые специалисты, типа сибиряка из байки, приведённой выше, возят добычу таким же «серым» скупщикам в известном месте.
К слову: «кровавыми алмазами» в Африке занимаются отнюдь не только «дорогие россияне»: напротив, большая часть этого рынка принадлежит южноафриканцам, французам, англичанам, итальянской мафии, китайским триадам, ливанским группировкам. И всяческие ЧВК, охраняющие и обслуживающие этот бизнес, в подавляющем большинстве тоже из этих стран – вагнеровцы просто в последние годы привлекают больше внимания.
Шум, поднятый вокруг приглашения ЧВК Вагнера новыми властями Мали значительно превзошёл истинные масштабы этого события. «"Вагнер" пришел и освободил Сирию. "Вагнер" пришел и освободил Центральноафриканскую Республику. Теперь "Вагнер" направляется в Мали! Нам пришлось сделать выбор, и наш выбор - "Вагнер"!», - писали малийские проправительственные СМИ (Лента.ру, 27 октября 2021). Ну да: французские войска, несколько лет гонявшие по Сахаре восставших исламистов и туарегов (операции «Сервал» и «Бархан»), утомились и постепенно сворачивают свою деятельность. Что сильно пугает местную элиту, опасающуюся, что её оденут в оранжевые тряпки и под камеры отрежут головы, читая суры из Корана. Поэтому она (элита) и пригласила вагнеровцев – просто больше никто не хочет гоняться за туарегами по барханам. Но ожидать, что охранная структура, набери она даже несколько тысяч отборных бойцов и закупи массу техники, сможет установить долговременный контроль над куском Сахары, называющемся Мали, не стоит. На тысячи бойцов и вертолётную армаду ни у какой российской ЧВК не хватит денег. Зато охранять президентский дворец вагнеровцы смогут вполне. Но это – не влияние России в стране, а влияние на президента лично. Да, в Мали добывают золото, и какие-то российские компании могут войти в этот бизнес. Но это уж точно будут не гиганты золотодобычи: работать в Мали слишком рискованно, а доходность низкая. Кстати, риски отпугнули от Мали даже храбрых китайских инвесторов: после того, как в 2015 году группа китайских специалистов была убита в Бамако террористами, интерес Поднебесной к малийскому золоту сильно поостыл.
В сухом остатке Россию в Чёрной Африке представляет Русал (гвинейский алюминий), спорадические поставки оружия, ЧВК и «кровавые алмазы». Да, ещё – политтехнологи (помните – в начале статьи говорилось о встрече двух соотечественников в Найроби?). В 2018-19 годах группы политтехнологов, нанятых в основном в провинциальных городах России, составляли мониторинги политической ситуации в нескольких странах Африки, включая ЮАР, Кению и Мадагаскар. Они участвовали в выборных кампаниях и проводили социологические исследования в интересах политиков и экономических структур. Зачем, и каков был результат – неизвестно. О росте российского влияния по итогам этих странных кампаний никто ничего внятного сказать не может. Ещё до начала пандемии эта работа было тихо свёрнута. Тоже бизнес; хотя и не заднепроходный, но сомнительный. Непонятно, кто его оплачивал; хорошо, если этот кто-то не брал деньги из российского бюджета. А такие подозрения есть: этот кто-то, возможно, своими исследованиями показывал Кремлю, что он (т.е. Россия) участвует, держит руку на пульсе, является важным игроком в Африке и пр.
«Затраты были очень большие, но эффект никого не волновал. … Нужно было просто получить деньги и потратить их", - описывал процесс подготовки к кампании один из политтехнологов.
После провала Радзаунаримампианины российские политтехнологи сделали ставку еще на шестерых политиков, но их результаты тоже были печальны. В конце концов россияне начали помогать Андри Радзуэлину, но приписать его победу своим заслугам они не могут даже с большой натяжкой, так как он заручился к тому времени мощной поддержкой США и Китая» (NEWSru.com, 13.03.2019).
Усиление позиций России в Африке – это заполнение расширяющейся пустоты. Интерес Европы (даже Франции, десятилетиями контролировавшей природные ресурсы и валюту стран Центральной Африки) к континенту падает. Железо Мавритании, бокситы Гвинеи, уран Нигера, Мали и ЦАР – всё это сейчас выгоднее покупать в более спокойных странах. Например, в Латинской Америке, где нет ни исламистов с ножами для отрезания голов, ни туарегов с гранатомётами. Европейцы уходят. Пришедшие было китайцы сильно не нравятся африканцам, даже с их деньгами и техникой; в последние пару лет сокращают африканские инвестиции. Отсюда и внезапно вспыхнувшая «любовь» в Мали к ЧВК Вагнера: а обращаться-то с криками «спасите-помогите!» больше не к кому.
«У них [африканцев] в головах отложилось, что русские - это такие ребята, которые что-то дадут и ничего не попросят взамен» (Лента.ру). Это – отражение воспоминаний о советской помощи (вспомним слова полковника СВР о презрительных словах «марксистского» африканского вождя, или «Хищные вещи века» Стругацких).
Такое «возвращение» России в Африку – это возвращение к провалившейся советской политике на этом континенте. С точно такими же результатами.
Конечно, Россия может – не вернуться, а наконец-то прийти в Африку. Со своими деньгами и техникой. Только для этого нужно, чтобы были свободные средства, а они появятся только после ликвидации массовой нищеты в самой России. Когда КАМАЗы будут покупать не потому, что они дешевле, чем MAN или Saab-Scania, а потому, что не хуже качеством и не дороже. Когда «Суперджеты» или что там будет взамен них будут не хуже Эрбасов и Боингов. Когда мы сможем предложить африканцам горную технику и нефтяное оборудование не хуже, чем у ведущих компаний мира. А это возможно только после того, как Россия перестанет сама быть сырьевым придатком Европы США, Китая и Японии.
Тогда и заднепроходный бизнес в Африке уйдёт в прошлое.