При ответе на вопрос, зачем мушкетеры помогали Анне Австрийской:
мы выяснили, что во второй период Тридцатилетней войны (1625—1629) усилиями кардинала Ришелье католическая Франция открыто возглавила антигабсбургскую коалицию, заключив в 1624 союз с Англией и республикой Соединённых провинций (Голландией, Нидерландами). Следовательно именно в годы действия романа "Три мушкетера" у Франции с протестантской Англией был союз против католических родственников короля Луи XIII и его жены (и троюродной сестры) Анны Австрийской.
А не нужный ни Англии, ни Франции, породнившихся в 1625 году королевскими домами, конфликт между Бекингэмом и Ришелье в романе Дюма возник на почве влюбленности их обоих в Анну Австрийскую.
Спровоцировал визит английского герцога в Лувр именно кардинал - подложным письмом.
Далее в романе выясняется, что Ришелье начавшейся в 1627 году войной (только через 2 года после истории с подвесками) решает и свои личные цели - унизить Бекингэма в глазах французской королевы.
Бекингэм является очень ценным агентом влияния Анны Австрийской. Судите сами:
1) Английский герцог оттягивал войну с Францией 2 года (1625 - 1627).
2) Бекингэм вел саму войну очень вяло - всего то захватил форт на острове Рэ, от чего ларошельцам не было никакой пользы;
3) Герцог перед самой своей смертью получил от королевы письмо, в котором Анна писала ему остановить всякие военные приготовления. Послушался бы он королеву? Если бы и нет, честь бы не позволила - то вел бы эту странную войну и дальше странно. Вот реальный эпизод этой войны:
В мае 1628 года к Ла-Рошели подошла английская флотилия из 53 кораблей под командованием лорда Денбига. Развернувшись бортами к дамбе, англичане попытались разрушить ее из пушек, но французские батареи вели ответный огонь и эта попытка потерпела неудачу.
Через неделю, не дав боя и не доставив провизию ларошельцам, флотилия распустила паруса и к изумлению как гугенотов, так и солдат короля вернулась обратно в Англию. Что больше повлияло на решение Денбига - предложение Ришелье золота за невмешательство или сложность разрушения дамбы - осталось загадкой.
Странная со стороны англичан, эта война вполне имеет цель со стороны кардинала и его военачальников: взятие Ла-Рошели.
В главе "Офицер" романа Дюма пишет:
"Вопрос о том, чтобы взять город приступом, часто обсуждался в королевском совете, но его всегда отклоняли: во-первых, Ла-Рошель казалась неприступной, а во-вторых, кардинал, что бы он ни говорил, отлично понимал, что такое кровопролитие, когда французам пришлось бы сражаться против французов же, явилось бы в политике возвращением на шестьдесят лет назад, а кардинал был для своего времени человеком передовым, как теперь выражаются. В самом деле, разгром Ла-Рошели и убийство трех или четырех тысяч гугенотов, которые скорее дали бы себя убить, чем согласились сдаться, слишком походили бы в 1628 году на Варфоломеевскую ночь 1572 года; да и, наконец, это крайнее средство, к которому сам король, как ревностный католик, отнюдь не высказывал отвращения, неизменно отвергалось осаждающими генералами, выдвигавшими следующий довод: Ла-Рошель нельзя взять иначе, как только голодом".
Кардинал в романе Дюма известен еще и подметными письмами лорошельцам, в которых разъяснялась несправедливость положения голодавших женщин и детей, в то время как мужчины, защищавшие стены Ла-Рошели, получали питание. Для сравнения Дюма приводит пример, что осаждавший Париж Генрих IV приказывал бросать через стены хлеб и другую еду.
Понимало ли французское офицерство армии Луи XIII, что это грех - убивать гугенотов, да еще и морить их голодом? Видимо да. Дюма говорит об этом словами Портоса на бастионе Сен-Жерве: убить Миледи это меньший грех, чем убивать гугенотов, которые поют на родном (французском!) языке те самые псалмы, которые мы, католики поем по латыни. Атос на бастионе сначала обращается к защитникам Ла-Рошели с предложением образумиться и пожаловать к ним выпить за здоровье французского короля, и лишь в ответ на выстрелы участвует в ответном залпе. "Бедные глупцы! - жалеет гугенотов Атос, - Как будто католичество не самое удобное и не самое приятное из всех вероисповеданий!.. А все-таки, — заключает он — они молодцы..."
...А почему, кстати, д'Артаньян предлагает спасти герцога Бекингэма, но молчит про свое отношение к этой войне и к гугенотам?
Дело в том, что как показано здесь:
и здесь:
в романах Дюма д'Артаньян, сын гугенота, "певавший гугенотские песни при кардинале, при настоящем кардинале" - тоже воспитан в гугенотской вере, преобладающей в его родном Беарне. Но отец велел ему не склоняться не перед кем, кроме короля и кардинала, приводя в пример Тревиля, тоже беарнца, отец которого, также гугенот, сражался на стороне короля Генриха IV против Католической лиги, как показано здесь:
https://zen.yandex.ru/media/id/614f7ee1c4388e66002eb6d1/mushketery-gugenoty-615733c106e0d25c7fa64856
Вот д'Артаньян безропотно, по приказу короля, лично возглавляющего осаду Ла-Рошели, уходит на эту войну с соотечественниками и его единоверцами. Его цель - воинская слава. Как и у реального Тревиля, смолоду участвовавшего в походах Людовика XIII против городов гугенотов на юге Франции в 1621-1622 годах.
Но именно в приемной Тревиля, как пишет Дюма, поколебалось уважение д'Артаньяна к кардиналу. "Здесь д′Артаньян, к своему великому удивлению, услышал, как критикуют политику, заставлявшую трепетать всю Европу; нападкам подвергалась здесь и личная жизнь кардинала, хотя за малейшую попытку проникнуть в нее, как знал д′Артаньян, пострадало столько могущественных и знатных вельмож. Этот великий человек, которого так глубоко чтил г-н д′Артаньян-отец, служил здесь посмешищем для мушкетеров г-на де Тревиля. Одни потешались над его кривыми ногами и сутулой спиной; кое-кто распевал песенки о его возлюбленной, г-же д′Эгильон, и о его племяннице, г-же де Комбалэ, а другие тут же сговаривались подшутить над пажами и телохранителями кардинала, — все это представлялось д′Артаньяну немыслимым и диким"
Но всего через несколько месяцев и несколько глав романа юный беарнец, поучаствовав всего в двух стычках с гвардейцами кардинала, так заразился антикардиналистскими настроениями своих друзей, что в главе IX романа "Характер д'Артаньяна вырисовывается" объявляет его самым жестоким врагом мушкетеров:
"И все-таки, — сказал д′Артаньян, — если б я знал, где находится герцог Бекингэм, я готов был бы за руку привести его к королеве, хотя бы лишь назло кардиналу! Ведь наш самый жестокий враг — это кардинал, и, если б нам представился случай сыграть с ним какую-нибудь злую шутку, я был бы готов рискнуть даже головой"
Насколько жестоко относится к своим врагам кардинал? Автор романа "Три мушкетера" дает нам следующие примеры:
"Осаждающие время от времени хватали гонцов, которых ларошельцы посылали к Бекингэму, или шпионов, посылаемых Бекингэмом к ларошельцам. И в том и в другом случае суд был короток, кардинал произносил одно-единственное слово: «Повесить!»"
"И кардинал с величайшим вниманием склонился над картой Ла-Рошели, развернутой, как мы уже говорили, у него на столе, и принялся карандашом вычерчивать на ней линию знаменитой дамбы, которая полтора года спустя закрыла доступ в гавань осажденного города"
Ришелье планировал блокаду Ла-Рошели, приведшую к голоду ее обитателей, ЗАРАНЕЕ, не дожидаясь очередного восстания гугенотов. А закрепить успех этой блокады кардинал хотел шантажом Бекингэма, согласившись в итоге на вариант Миледи убить герцога, на который перед этим и намекал:
"— Если он будет упорствовать, тогда я буду надеяться на одно из тех событий, которые изменяют лицо государства.
— Если бы вы, ваше высокопреосвященство, потрудились привести мне исторические примеры таких событий, — сказала Миледи, — я, возможно, разделила бы вашу уверенность.
— Да вот вам пример, — ответил Ришелье. — В 1610 году, когда славной памяти король Генрих IV, руководствуясь примерно такими же побуждениями, какие заставляют действовать герцога, собирался одновременно вторгнуться во Фландрию и в Италию, чтобы сразу с двух сторон ударить по Австрии, — разве не произошло тогда событие, которое спасло Австрию? Почему бы королю Франции не посчастливилось так же, как императору?
— Ваше высокопреосвященство изволит говорить об ударе кинжалом на улице Медников?
— Совершенно правильно"
И далее:
"— Если это так, подобная женщина, вложив в руки какого-нибудь фанатика кинжал Жака Клемана или Равальяка, спасла бы Францию.
— Да, но она оказалась бы сообщницей убийцы"
Изящный, во многом иносказательный, но заказ кардиналом УБИЙСТВА герцога Бекингэма. При этом заказчик убийства знает, что:
"— Герцог влюблен, как безумец или, вернее, как глупец, — с глубокой горечью ответил Ришелье. — Подобно паладинам старого времени, он затеял эту войну только для того, чтобы заслужить благосклонный взгляд своей дамы. Если он узнает, что война будет стоить чести, а быть может, и свободы владычице его помыслов, как он выражается, ручаюсь вам — он призадумается, прежде чем вести дальше эту войну"
Таким образом, Ришелье знает, какое влияние королева Анна оказывает на Бекингэма. Напиши она герцогу - и шантажа с убийством не потребуется.
Но Ришелье - соперник Бекингэма в любви к французской королеве, соперник, уязвленный завершением интриги с подвесками. И хочет играть наверняка. Цель для кардинала оправдывает средства.
И он ее добивается:
"Ла-Рошель, не получая помощи английского флота и войск, обещанных Бекингэмом, сдалась после годичной осады. 28 октября 1628 года была подписана капитуляция.
Король совершил свой въезд в Париж 23 декабря того же года. Ему устроили торжественную встречу, точно он возвращался после победы над врагом, а не над французами"
Надо отдать кардиналу должное: он обаятельно вытягивает из Бонасье необходимые сведения, он приказывает щадить д'Артаньяна при его поездке за подвесками, за завтрак на бастионе Сен-Жерве именно Ришелье предлагает перевести юного гасконца в мушкетеры.
И кардинал же заключает вдовца Бонасье в тюрьму, как мы узнаем из следующего романа Дюма "Двадцать лет спустя". Он же грозит наказанием д'Артаньяну по обвинению в переписке с врагами государства, в выведывании государственных тайн, в попытке расстроить планы французского военачальника. Это ложный донос Миледи, но кардинал играет на её стороне. Меняется голову за голову.
И только узнав, что Миледи казнена и про его роль в ее преступлениях никто не узнает - Ришелье сменяет гнев на милость и жалует д'Артаньяну чин лейтенанта мушкетеров. Что еще повлияло на его решение? Конечно, чужая душа - потемки:
"Но вдруг, словно под влиянием какой-то невысказанной мысли, лицо кардинала, до тех пор мрачное, мало-помалу прояснилось и приняло наконец совершенно безмятежное выражение"
Но есть и явные мотивы:
"Он испытывал какую-то затаенную радость при мысли, что навсегда избавился от этой опасной сообщницы"
При рассказе гасконца о казни Миледи "дрожь пробежала по телу кардинала — а ему редко случалось содрогаться". И Ришелье не забывает, что снаружи гасконца ожидают товарищи - "Мы подождем тебя, д'Артаньян", сказал тот самый Атос, который однажды уже сделал шаг к мушкетам в ситуации, когда кардинал мог начать репрессии в отношении четырех друзей.
Имя графа де Ла Фер может быть неизвестно Ришелье, но с главы романа "Военные и судейские" кардиналу известно от Тревиля, что Атос, человек весьма знатного происхождения, оказал капитану мушкетеров честь отобедать с ним и беседовал у него в гостиной с герцогом де Ла Тремулем и графом де Шалю.
И как показал завтрак на бастионе Сен-Жерве, четверка мушкетеров - отличные вояки.
А д'Артаньян ведет себя в романе по отношению к кардиналу очень почтительно.
Взвесив все это, Ришелье проявляет милость.
Да, кардинал очень умный человек.
А злодей ли он - судить вам.