Есть такие люди, которые умеют учиться на чужих ошибках. Они, прежде, чем кивнуть судьбе, подсовывающей что-то сомнительное, семь раз отмерят, сверятся с гороскопом, сходят на консультацию к какому-нибудь мудрецу и ... пошлют судьбу на фиг:"Гуляй, родимая, а нас и здесь неплохо кормят."
Маша оказалась не из таких. Она из тех горе - испытателей жизни, которые даже сожрав килограмм ржавых гвоздей, обманчиво завёрнутых в нарядную обёртку, мучаются сомнением:"Может их просто без шляпок есть было нужно?"
Маша - водитель такси. Она могла бы сейчас жить в удобном коттедже с мужем и дочкой, а крутит баранку коричневой "Гранты" от темна до темна потому, что следует заработать на ипотечный взнос, оплатить коммунальные расходы и на поесть себе и коту.
Обеспеченный бывший муж алиментов на дочь не требует, от подарков для неё отказывается и через много лет Маша даже не сможет сказать, что хотя бы материально участвовала в судьбе Алёнки.
Правда, от бывшего поступало альтернативное предложение вернуться в семью. Человек современный, широких взглядов, он готов считать то, что произошло, игрой глупого Машиного сердца. Но Машу передёргивает от воспоминаний о его вечно влажных ладонях, хотя человек он, бесспорно хороший.
Валерий, так зовут бывшего мужа, не понимает - вся прошлая жизнь Маши (за исключением дочки Алёнки) - это Эверест ошибок. Теперь она осваивает чистый лист с заголовком "моя правильная жизнь." Это нелегко. Особенно, когда ты много лет жила никчёмной личинкой. Или пташкой-какашкой. Или домашним животным. По разному называли Машу.
Но теперь у неё появилась цель (нет, не любовного плана) и Эверест из ошибок постепенно теряет свою высоту.
Маша вышла замуж в восемнадцать лет без любви (со своей стороны). Просто потому, что тупо забеременела от едва знакомого молодого мужчины по имени Валерий. Она успешно сдала экзамены в институт (хотя что там - на платное отделение) и отпросилась у родителей до конца лета к подруге на дачу. Подтянулись ещё девчонки.
К их девичьей компании постоянно примыкал кто-то новый - чей-то брат, приятель, бывший одноклассник. Безобидные, необременительные парни привозили мясо, жарили шашлыки и к вечеру уезжали восвояси. Валерий оказался соседом подруги по даче. Увидев Машу через забор, он на несколько минут превратился в восхищённого созерцателя, а потом пришёл знакомиться лично.
Внешность Маши занимала многих. Девушка была похожа на "неправильную" азиатку. Неправильную потому, что у неё большие глаза, прямые наивные брови, изящный нос и губы, как распустившийся бутон алой розы. Так выглядят очень привлекательные кореянки после манипуляций косметических хирургов - красиво и по детски наивно.
Маша - совершенно натуральная, за свою необычную красоту благодарила русскую маму и папу таджика по имени Малик. "Мария Маликовна" - записано в паспорте Маши. Так что неудивительно, что тридцатилетний Валерий, предприниматель средней руки, потерял от юной девушки голову. Завалив девчонок вкусной едой, шампанским, а Машу цветами, он стал в их девичьем малиннике своим.
И в один из слегка хмельных, летних вечеров Маша, не понимая зачем, осталась в его дачном доме до утра. Всё, что не должно было - случилось. На другой день, ничего не объясняя подругам, девушка уехала в город с надеждой больше никогда не встречаться с Валерием. Он иначе считал и стал ежедневно поджидать Машу возле подъезда. Говорил о любви, о серьёзности намерений, просил представить родителям.
Маша не хотела выходить замуж. Рано. Но даже не это главное. Маша не хотела замуж за Валерия поскольку он ей даже не нравился. Нет, она, конечно, не могла не оценить его образованность, самостоятельность, внешнюю интересность, но девушка мечтала о настоящей любви, а то, что случилось никак ни себе, ни взрослому кавалеру объяснить не могла.
Однако тошнота по утрам. отсутствие "женских дней" и Маша, пролив немало слёз, согласилась на срочную свадьбу. Её родители - отец Малик и мать Наталья, к решению дочки отнеслись по разному. Наталья считала, что нужно сначала приступить к учёбе, а уж потом, года через два - три, становиться женою. Малик, углядев в Валерии основательность, брак одобрил. Вот так Маша стала женой любящего, но нелюбимого мужчины.
Ранний токсикоз и депрессия от необдуманного замужества лишили жену - по неволе, охоты учиться. Маша стала домохозяйкой. Валерий не возражал. Родилась дочка Алёнка. Из жизнерадостной девушки со множеством увлечений, с мешком грандиозных планов, Маша превратилась в снулую юную "тётку," хотя ей грех было жаловаться. Муж нанял няню и сам охотно занимался с девочкой.
Наталья сумела пристыдить и встряхнуть дочь. Мать сказала:"Мы с отцом сто раз пожалели, что отпустили тебя к подруге на дачу. Закрыли глаза на бесстыдство (беременная невеста - позор!), смирились с тем, что ты не студентка, но поддерживать твою игру в жертву обстоятельств мы не станем. Немедленно взрослей и осознавай, что ты мать и жена."
"Мама, может мне развестись - я не люблю Валерия!" - слабо возразила Маша. Но Наталья припугнула её отцовским (да и своим) проклятием: "Хочешь, чтоб дочь без отца росла и, в поисках "настоящей" любви пойти по рукам?!" Жестоко, но и разумно, правда?
Маша заставила себя принять реальность - отнюдь не жестокую. Она и Алёнка ни в чём не нуждались, Валерий на них надышаться не мог- не о такой ли семейной жизни мечтают её подруги и миллионы других женщин? Маша сумела стать вполне приличной женой и любящей матерью. Втянулась в семейную рутину - забота о чистом, выглаженном белье, уюте в доме, вкусной еде.
Мужа не полюбила (остановившись на уважении), а вот материнство её увлекло. Маша получила права и самостоятельно возила подрастающую дочку в бассейн, на детские площадки с каруселями. Алёнка, копия мамы, всё равно "выбирала" отца. Стоило Валерию въехать во двор на машине, она скатывалась с рук Маши и бежала к двери, громко крича:"Папуля пиехал!"
Валерий торопливо входил, подхватывал дочь: "Принцесса моя!" Испытывая жуткую ревность, Маша ворчала:"Руки вымой. И ей скоро спать - не взвинчивай ребёнка эмоциями!" А муж ничего, улыбался, обещая:"Я сам уложу Лёну спать, не беспокойся."
За ужином затягивал жену в разговор о работе, о том, что бухгалтера стало держать дороговато. Вот, если бы Маша закончила бухгалтерские курсы да поступила бы на заочный, хотя бы в колледж...
Спрашивал:"Маш, что ты по этому поводу думаешь?" Она, половину пропустив мимо ушей, пожимала хрупкими плечиками:"Я в твоих делах ничего не понимаю. Я вообще на дизайнера собиралась учиться, а ты всё испортил. Теперь пои - корми и, пожалуйста, без упрёков."
Валерий смущался:"Иди, учись на дизайнера." Но в Маше запала не было. Будто выключенная жила. Ей казалось, что она так никогда и не узнает самого главного - что такое Любовь. И виноват в этом Валерий - она-то наивной девчонкой была.
Периодически Маша срывалась - на няню, на мужа. Охладевала к дочке и не желала видеть родителей. Валерий поначалу пугался, начинал лепетать извинения, уговаривать, предлагать разные варианты развлечений и Машиного житья-бытья. Но однажды бросил разочарованно:"Какая же ты непроходимая дура, Маша! И это твоя главная проблема, а не я." Она выпалила:"Так давай разойдёмся, найдёшь "проходимую."
Валерий, взяв долгую паузу, ответил:"Я всё ещё люблю тебя, Маша. И даже понимаю - я, как не был, так и не стал мужчиной твоей мечты. Но есть Алёнка. Ей мы оба нужны. А семья - это необязательно страсть. Это ответственность. Любовь, о которой ты грезишь тоже может остыть и что тогда? Депрессия и поиски новой?"
Хорошо ему рассуждать: он-то женился на Маше с факелом чувств, а она - пустым барабаном. И уже столько лет висит им на гвоздике возле чадящего семейного очага. Но выхода не было и бессмысленная (по мнению Маши) жизнь своё течение продолжала. Со стороны очень даже нормально - папа, мама, дочка, влюблённые во внучку бабушки, дедушка.
Постепенно чувства Валерия к Маше стали спокойнее. Иногда он проводил вечера вне семьи и возвращался часов в одиннадцать. Отчитываться мужчине, если и приходилось, то перед дочкой. Это она, руки в бока, выкатывалась сонная и хныча сообщала отцу:"Ты где-то ходишь, а я толком уснуть не могу!" Светлел лицом, наскоро переодевался в домашнее и бормотал, целуя в макушку:"Ну, пойдём поищем твой сон, принцесса."
Маша почему-то начинала оправдываться:"Я ей две сказки прочитала, молока с мёдом дала, а она всё:"Где папа?" Валерий, глядя на жену каким-то пустым взглядом отвечал:"Ничего, я рад её ожиданию. Спать лягу в гостевой комнате." Так в доме называли свободное помещение долго пребывавшее без назначения. С некоторых пор там появился узкий диван, письменный стол с компьютером и даже небольшой телевизор. А ещё Валерий.
"Кабинет от меня,"- называла про себя эту комнату Маша. Впрочем, без огорчения. Явно угасающая любовь мужа, странным образом была ей приятнее, чем необходимость отвечать на его нетерпеливую страсть.
Алёнке исполнилось шесть лет и с домашнего воспитания (к ней уже приходил репетитор по английскому языку) её перевели в частный детский сад целенаправленно готовящий деток к школе. Отвозила и забирала девочку Маша. Она по прежнему "сидела" на хозяйстве и единственное, в чём неожиданно преуспела в жизни - это прямо-таки профессиональное вождение автомобиля.
Ранее подаренную мужем "Калину" сменила "Гранта" цвета тёмного шоколада. И только за рулём "шоколадки," Маша чувствовала искорки счастья внутри. В молодую женщину входило обманчивое ощущение, что она мчится навстречу волнующим переменам. Каким? Понимания не было.
В группе Алёнки появилась новенькая девочка - славная, с тугими косичками. Дочку приводил и забирал всегда папа - высокий, сероглазый брюнет. Маша, лет с шестнадцати с трепетом относившаяся к жертвенной любви декабристок, не была осведомлена о её приметах - как понять, что перед тобой любимый, единственный человек за которым "хоть на каторгу"? Всё оказалось проще пареной репы.
При взгляде на Вадима (отца девочки Гали) сердце Маши взлетало к горлу да там и оставалось, мешая дыханию. То кровь приливала к лицу, делая его румяным, то мёртвенная бледность нападала на Машу, впервые узнавшую, что значит сойти с ума от любви.
В Машу вошла острая потребность быть красивой именно для этого мужчины. Она обновила обычное женское оружие - косметичку и гардероб. Даже от мужа стали поступать забытые комплименты, а мать смотрела настороженно и предупредила дочь: "Останови, если есть что останавливать. Эксперименты редко приносят нам, бабам, удачу. Чаще всё заканчивается подметанием осколков да запоздалым раскаянием."
Неприятно, когда тебя видят насквозь, а "останавливать" Маше, к сожалению, нечего. Вадим явно счастливый семьянин - вон, как дочка к нему льнёт и торопит поскорее пойти к маме. Любопытно, какая она, женщина владеющая Вадимом? Наверняка, высокая блондинка с роскошной грудью и кошачьим взглядом. Не то что Маша с её "неправильной" русско-азиатской внешностью и мелкими формами.
Вдруг Маша ощутила кожей: Вадим ею любуется. Это придало ей отчаянной наглости. Намеренно оставив "шоколадку" в гараже, Маша отправилась за дочкой на маршрутке. Благо супруг отсутствовал и удивляться некому было. Всё случилось, как Маша запланировала.
"Вы на колёсах?"- спрятав стеснение спросила Вадима. Кивнул, не понимая. "Не подвезёте до центрального парка - там сегодня детская анимация. У меня, как назло, машина не завелась, а я Алёнке пообещала развлечение."
Смотрели друг на друга. Не лепестки роз, а искры напряжения заполнили пространство. Выручила Галочка, дочка Вадима. Запрыгав на одной ножке, девочка закричала:"Папочка, я хочу с Алёнкой, а мамочка нас подождёт. Ты только позвони, чтобы не волновалась."
И Маше выпало три часа счастья. Ели мороженое, катали девчонок на каруселях, радовались забавному представлению для детворы. Вроде ничего многозначительного, но оба ощутили родство душ, взаимопонимание и ... влечение друг к другу. Такое с Маша переживала впервые.
Девчонки потребовали завершить прогулку в Макдоналдсе. Они с аппетитом ели картошку фри и прочие вредные вкусности, а Вадим на Машу смотрел и "говорил" глазами. О любви. Вот как это, оказывается, бывает! Немую любовную сцену нарушил звонок телефона. Вадим тряхнул головой, отгоняя наваждение - Машу, и вернулся к реальности.
"Да, милая. Представление закончилось, но Галка потребовала бургер, сидим в Макдоналдс. Но минут через сорок будем. Как ты себя чувствуешь?"- говорил ласково и немного тревожно. "Ваша жена нездорова или в интересном положении?"- у Маши дрогнул голос.
Вадим рассеянно ответил:" Катались на сноубордах в Башкирии прошлой зимой. Жена очень неудачно упала. С тех пор лечим серьёзную травму позвоночника. Какое-то время даже ноги отказывали. И сейчас передвигается в коляске, но уже пытаемся ходить. Любая беда преодолима, если не отчаиваться."
Вот так, Маша: на чужой каравай раньше времени рот не разевай! И одно дело тягаться с равноценной соперницей и другое - с такой, как жена Вадима, нездоровьем придавленной. Её инвалидная коляска, как танк против Маши!
Как всегда "но" выпрыгнуло. Маша привела дочку в сад, с грустью отметив, что Галя уже в игровой комнате скачет и, значит, с папой её она разминулась. Вышла, а Вадим из автомобиля ей машет. Приблизилась на ватных ногах. Мужчина предложил поехать в загородный мотель с ресторанчиком. Сообразив, что ключевое слово "мотель," Маша лишь подумала: достаточно ли красивое на ней бельё?
Ко времени, требующем забирать дочерей, любовники возвращались в город. Слушая наполненную тишину внутри себя, Маша поняла: судьба её, наконец, полюбила! Потом схлынуло, конечно, немножко, когда с Вадимом разъехались в разные стороны. Но внутри Маши остался секрет: теперь она знала почему про секс говорят:"заниматься любовью."
Судьба продолжив игру в панибратство, подсунула преступной паре любовное гнёздышко: холостой приятель отправился на военную службу по контракту, а ключи доверил Вадиму:"Поливай цветы и корми кота! И за коммуналку долги не копи. " Кормили, поливали. Вадим квитанции оплачивал.
О разводе и совместной жизни заговорил Вадим. Маша, зондируя серьёзность почвы, спросила:"Как жена без тебя будет справляться?" Вадим пояснил, что тёща переезжает в соседний дом - давно варианты искали. Для жены полегче да и дочка идёт в первый класс - будет кому её отводить и встречать.
"Моя Алёнка тоже первоклассницей станет,"- обронила Мария. Вадим, как о решённом, добавил:"Наши дети останутся с бывшими. У нас ведь пока нет ничего, кроме любви. Квартира чужая, ты не работаешь. Я всего лишь руководитель отдела, а не олегарх."
И колесо судьбы торопливо закрутилось. Прежде всего, почему-то с Машиной стороны. Объявив мужу о расставании, подала на развод. Обсуждения с кем Алёна останется не было. Валерий твёрдо сказал:"Дочь моя. Ты - пташка - какашка, уж извини. Ни жилья, ни профессии, мать-изменщица. А я человек основательный и смогу обеспечить ребёнку комфортную жизнь. Любой суд будет на моей стороне."
Потрясённые родители Маши, объявили блуднице бойкот и велели на глаза не показываться. Отец попросил у Валеры прощенья за беспутную дочь. Алёнка, узнав об уходе матери, заспешила с вопросами:"Папа останется со мной? Мама будет приходить по воскресеньям? Няня вернётся, чтобы водить меня в школу?" Получив утвердительные ответы, девочка успокоилась. Вот и вся цена.
Маша, теперь свободная женщина, с вещами оказалась в чужой квартире одна. Странное дело: Вадим переезжать, а тем более разводиться не спешил. Оставаясь женатым человеком, с заботами о семье, он забегал к Маше, иногда ночевал, явно что-то наврав жене. Толково раскладывал по полочкам причины такой не спешки:
"Нужно у тёщи косметический ремонт закончить. С Галчонком комиссию для школы пройти. Твоей-то дочкой есть кому заниматься - папаша, няня, бабушки с дедом с той и с другой стороны. А у меня жена инвалид да престарелая тёща."
Маша очнулась:"Так ты даже ещё жене про нас не сказал?!" Вадим, стряхнув с коленей кота, пробормотал:"Сказал - не сказал. Главное - мы между собой всё решили. Здесь у меня любовь, а там ответственность. Понимать должна."
У Маши молотом кровь в голове забилась: "Ну, да. Все ответственные. Все находят для любви ящик, в котором она может полежать до лучших времён. А я пташка... (про "какашку" не вставила) никчёмная." "Зачем ты так? Другая бы гордилась, что будущий муж порядочный, ответственный человек,"-оскорбился Вадим.
Но Маша предъявила то, что просилось:"Ты вёл себя так, будто мы на поезд опаздываем. Как результат - я без дочки, с разбитым корытом, а ты меня гордиться собой призываешь!" Вадим помялся и выдавил:"Я просто тебя очень ревновал к мужу, Маша. Ночами не спал, представляя тебя в его объятиях." "Теперь спишь спокойно?" Любовник ушёл от ответа. В прямом смысле, закрыв за собой входную дверь.
Вадим ещё с пол года промариновал Машу, а потом объявил с несчастным лицом:"Машкин, прости. Я тебя очень люблю, но останусь в семье. Реабилитация жены затягивается, у тёщи давление скачет. Не справятся без меня."
"То есть, расстаёмся?"- усмехнулась Маша. Вадим промямлил: "Я хотел бы сохранить гостевые отношения." "А кто у кого гость, с учётом того, что я стала бомжихой?" - злость помогала Маше спрятать слёзы. "Не включай Жучку, тебе не идёт,- поморщился Вадик.- Как минимум год можешь оставаться в этой квартире. Только за коммуналку плати без задержек."
На Машу напал нервный смех:"Предлагаешь мне содержать для тебя это любовное гнёздышко? Да ты хоть раз спросил на какие средства я живу после развода? Ладно Валера мне выдал "подъёмные." Вадим сощурился зло:"Меня всегда поражала твоя способность жить домашним животным. Думала с одной шеи на другую пересядешь? "
"Вадим, уходи. Ставим точку. Я вынужденно поживу здесь и коммуналку платить буду, не переживай. Но не смей приходить и звонить - твоей супруге пожалуюсь в присутствии дочки и тёщи. Стану съезжать - ключи верну." Будто в поддержку Маши, кот (к квартире прилагавшийся) подскочил к Вадиму и потряс хвостом над его штаниной - пометил. Тот отпрыгнул, а Маша расхохоталась:"Иди-иди, герой - любовничек. Хоть полосатый на моей стороне."
Вадим так дверью хлопнул, что их Любовь, сидевшая, скукожившись на подоконнике, обронила последние розовые лепестки. Облысев окончательно, одно из самых высоких человеческих чувств, выскользнуло в открытую форточку. А Маша присев в в кресло, прижала к груди кота и заплакала. Ах, если б знать, что каша из топора (причём её) окажется! Может, и есть бы не захотела.
Дни, месяцы, годы, события. Маше тридцать лет, но её за сверстницу принимают двадцатипятилетние парни. "Русско-азиатская" внешность, фигура, как у девчонки - сейчас в тренде. Но Маша с любовного фронта "уволилась." Ей, кажется, навсегда.
Вскоре после расставания с Вадимом, она открыла нужную категорию и пошла работать. Сначала личным водителем семейства - отвозила в школу двух ребятишек. Но их мать, ощутив интерес мужа к Маше, от услуг её отказалась.
К лучшему. Мария стала таксисткой. Мотается по городу на своей "шоколадке," зарабатывая на ипотечный взнос, на коммуналку и на поесть себе и коту (она забрала полосатого). Маша гордится своей смелостью войти в ипотечную кабалу. Это лучше, чем напрашиваться к родителям или чужому дяде платить за жильё.
У Маши есть серьёзная цель: через "сотню" лет ипотечная студия бесповоротно должна принадлежать ей. И тогда Маша оформит у нотариуса имеющее юридическую силу завещание на свою квартирку (всего лишь студию, но лишних метров не бывает).
А пока в ящике письменного стола, в аккуратном конверте, лежит кое-что, написанное от руки (на всякий случай): "Я, Мария Маликовна, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю любимой доченьке Алёне Валерьевне принадлежащую мне жилплощадь, распложенную по адресу...."
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина
#семейные отношения #воспитание детей #реальные истории, рассказы #семья, дети