Росфинмониторинг на прошлой неделе вынес на обсуждение законопроект, по которому МВД и ФСБ смогут самостоятельно принимать решения о блокировке банковских счетов россиян, подозреваемых в терроризме, экстремизме и несанкционированных митингах. Новость осталась практически незамеченной широкой публикой (по крайней мере, если сравнивать с недавней аварией с участием Собчак), а зря – если инициатива получит одобрение, перед силовиками откроются новые перспективы, а также возможность заглядывать практически в любой карман. В ситуации, когда в экстремисты легко могут записать за комментарий в соцсетях, а в организаторы митинга – за репост, лишиться в одночасье доступа к деньгами рискует практически любой россиянин. Ну а представители столичного «креативного класса», привыкшие финансово поддерживать многочисленные социальные активности – первые на очереди. Копеечная помощь какой-либо нежелательной организации или политику, которого завтра признают экстремистом, запросто может обернуться потерей всех сбережений.
Идея – старая, времена новые
На самом деле идея не нова – два года назад Росфинмонторинг уже выступал с предложением передать силовикам право внесудебной блокировки счетов. Но тогда инициативу активно раскритиковали и она была оставлена без движения – так тот законопроект и «пылится» до сих пор на правительственном правовом портале. Но времена меняются и, похоже, в силовом блоке почувствовали: новая попытка имеет все шансы на успех. По замыслу авторов законопроекта, основанием для блокировки счетов могут стать подозрения, что гражданин причастен к торговле наркотиками, отмыванию денег или финансированию терроризма, а также организации несанкционированных массовых мероприятий, что может привести к нарушению работы объектов жизнеобеспечения, социальной и транспортной инфраструктуры. То есть приведет или не приведет – это еще бабка надвое сказала, но если лайкнул неосторожно что-нибудь крамольное, то в ближайшей перспективе рискуешь остаться без денег. По такому принципу сейчас действует «черный список» экстремистов Росфинмониторинга, куда можно попасть, даже не дожидаясь решения суда, по новым правилам количество фигурантов такого списка может вырасти в разы.
Москва – столица киберпанка
Проблем с поиском кандидатов на арест счетов возникнуть не должно: 228 «антинаркотическая» статья УК давно получила статус народной. По данным ФСИН каждый седьмой приговор в России выносится именно по этой статье – это же какой простор открывается для маневра борцов с преступностью ! Ну и любой мало-мальски крупный митинг тоже способен обеспечить неплохой «улов». Особенно если вспомнить, что функционал системы распознавания лиц ширится на глазах. И если раньше полицейские должны были затолкать участника акции в автозак и доставить его в отдел внутренних дел для составления протокола, то теперь даже это делать не обязательно. Теперь к любителям помитинговать могут прийти домой хоть полгода спустя – с фотографиями с камер видеонаблюдения. И если сейчас полиция вычисляет по фотографиям, в основном, уже засветившихся активистов, то в ближайшее время правительство Москвы намерено совместить свою базу данных фотографий и систему распознавания лиц МВД. Получится такой непрерывный «социальный мониторинг» для тех, кто здоров. Вполне вероятно, что и узнавать о претензиях правоохранителей участники несанкционированных митингов и все те, кому не посчастливится в этот момент попасть на камеры, скоро будут узнавать от банков.
Люди – новая нефть
Впрочем, ошибкой будет думать, что новый порядок затронет только социально-активных россиян. Проблема в том, что свои полномочия представители современных российских госструктур рассматривают прежде всего, как источник дохода (вспомним миллионы на квартирах полковника Захарченко, который «курировал» финансовые учреждения). В парадигме ресурсного государства формула «люди – новая нефть» обретает особый смысл. Ведь, на самом деле, у правоохранителей и сейчас не возникает проблем с арестом подозрительных счетов: суды практически никогда им не отказывают. Однако новые полномочия означают, помимо прочего, ведомственную монополию на соответствующие решения – а это, поверьте, уже совсем другой расклад.