Говорят, мигрень – болезнь не только аристократов, актеров, художников, философов, но и простых смертных. Медицинская статистика утверждает, что мигренью страдает 5–10% современного населения. Увы, я принадлежу именно к ним.
Боль приходит неожиданно. Сначала – два пальца, прижатые к виску: начинается. Затем – яростная неприязнь света: погасите, погасите это солнце! A потом мир распадается на части, словно домик из детских кубиков. Мне известно, что с мигренью надо быть бдительной. Существует множество средств предотвратить надвигающийся приступ, а то и вовсе попасть в блаженный период ремиссии. Народная мудрость гласит – обливания головы холодной водой по утрам. И совершенно точно
поможет размеренная жизнь, строгая диета (ничего
острого, пряного, соленого), длительные прогулки на
свежем воздухе и отсутствие стрессов. Режим для «ботаников». Лично у меня никогда не хватало терпения его выдержать.
Поэтому я вновь умираю от боли. Aнальгетики пить уже не могу (однажды анальгин убил в моей крови лейкоциты). К тому же мысль о таблетке и стакане, в котором плещется теплая кипяченая вода, вызывает тошноту. Нет, спасение в одном – в темноте, в тишине и покое. Двадцать часов,
тридцать, сорок – сколько понадобится. Боль превращает человека в животное.
Помню, как однажды приступ мигрени случился со мной на даче. Лекарств не было, и негде было их взять. A терпеть не хватало сил. Пересиливая бьющую в виски кровь, доплелась до веранды, где на
столе стояла тарелка с красной смородиной. Вымыты ли
ягоды, перебирали ли их – я не знала. Я хватала их пригоршнями и проглатывала, почти не жуя... Боль отступила примерно через полчаса, не выдержав атаки витамина С. Я же запомнила: кислота! Лимоны (дольками), сок черноплодной рябины, смородина – все это способно
убить мигрень в зародыше.
Еще хорош коньяк пополам с лимонным соком и шоколад. Кофеин пришпоривает центральную нервную систему, и расширяющий сосуды
коньяк действует быстрее и надежнее... Кажется, вечереет. Я лежу в кровати и изучаю зигзаги трещин на потолке. О мигрени стараюсь не думать, но мысли постоянно возвращаются к исходной точке.
Мне припоминается одна знакомая – большая поклонница язычества: летом прыгает через костер, зимой ныряет в прорубь, и слово «болезнь» отсутствует в ее словаре. Она жалела меня и пыталась лечить народными методами. Например, заваривала настойку мелиссы
лекарственной (две столовые ложки сухой травы на
два стакана кипятка), которую надо было пить в течение дня небольшими дозами.
Какое-то время это очень помогало. Но я не чувствую себя включенной в народно-языческо-славянскую культуру и болезнь свою осознаю как награду, выкуп, наказание, только вот пока не поняла за что. В дни тяжелых приступов мне представляется, что я сижу в просторной комнате, спиной к окнам, закрытым жалюзи. Горит настольная лампа, в моих руках
том Кьеркегора. Меня бьет озноб, и я плотнее закутываюсь в плед.
И тут в проеме двери появляется чья-то фигура. Очертания ее вначале смутны, потом становятся явственней: красная римская тога чиновника (говорят, красный цвет мучит всех больных во время мигренозных приступов), на голове – венец, отчего-то из колючей проволоки.
Мы глядим друг на друга больными, с прищуром, глазами и оба мечтаем, что когда-нибудь обретем долгожданные прощение и покой. Я не прогоняю его, но знаю: как только он уйдет, отступит и боль. Иногда я задумываюсь: а что если бы мы поговорили, если б я поняла, почему он приходит? Тогда я раз и навсегда попрощалась бы с мигренью. Но пока я теряюсь в догадках...