Способ ведения войны, который применяли руководители французской буржуазии, уже тогда получил в прессе характерное название «странной войны». Как известно, эта «странная война» заключалась в том, что Даладье и Рейно были всецело заняты борьбой против французского рабочего класса и его коммунистической партии и ничего не делали для борьбы с гитлеровцами. На западном фронте фактически не было военных действий в течение зимы 1939/40 г. вплоть до того момента, как гитлеровские войска начали наступление и нанесли молниеносный удар в Бельгии, Голландии и Франции, успех которого был предопределён деятельностью фашистских пятых колонн в западноевропейских странах.
В то же время англо-французские правящие круги из кожи лезли вон, чтобы доказать Гитлеру свою ненависть к Советскому Союзу. Достаточно вспомнить хотя бы такие факты, как организация специальной армии Вейгана в Сирии, имевшей целью нападение на основную нефтяную базу Советского Союза — на Баку и Батуми; зимой 1939/40 г. военные руководители Англии и Франции главные свои усилия направляли на то, чтобы сколотить стотысячный англо-французский экспедиционный корпус для отправки на помощь Финляндии, фашистские правители которой были прямыми прислужниками Гитлера и по его наущению спровоцировали войну с СССР. Только победа советских войск над белофиннами предотвратила посылку англо-французского экспедиционного корпуса на Карельский фронт, под Ленинград.
«Подготовка англо-французских правителей к нападению на СССР шла полным ходом. В генеральных штабах Англии и Франции усердно разрабатывались планы такого нападения. Эти господа хотели вместо войны с гитлеровской Германией начать войну против Советского Союза».
Вопреки этой предательской и близорукой политике правящего лагеря западных держав Советский Союз последовательно и целеустремлённо завершил формирование огромного фронта, от Балтийского моря до Чёрного моря, против гитлеровской агрессии. Именно появление этого «восточного» фронта означало коренной перелом в развитии войны в пользу победы над фашизмом.
После нападения Гитлера на Советский Союз мюн-хенцы приступили к реализации своего нового плана. Этот план с циничной откровенностью раскрыл нынешний президент США Трумэн, бывший тогда сенатором, в своём известном заявлении, опубликованном в «Нью-Йорк Таймс» 24 июня 1941 г., где он писал, что, по его мнению, в советско-германской войне американцы должны помогать той стороне, которая окажется в более неблагоприятном положении, для того чтобы война затянулась и обе стороны понесли возможно большие жертвы. Такие американские политики, как Даллес, Тафт, Ванденберг, Гувер, получившие в послевоенный период решающее влияние на определение внешнеполитического курса Вашингтона, всеми силами противились участию Соединённых Штатов в войне против гитлеризма. В Англии подлинные замыслы Черчилля летом 1941 г. выболтал его ближайший сотрудник, министр авиационной промышленности Мур-Брабазон, который выразил надежду, что советские и германские армии нанесут друг другу большой урон, после чего Англия получит возможность продиктовать свои условия мира.
План, раскрытый Трумэном и Мур-Брабазоном, несомненно, лежал в основе военной политики Черчилля, которая привела к затяжке открытия второго фронта до того момента, когда для правящих кругов западных держав стала очевидной способность Советской Армии и без посторонней помощи завершить разгром гитлеровской Германии и дойти до Ламанша. Политика Черчилля строилась на вполне определённом политическом расчёте. Этот коварный и бесчестный расчёт заключался в том, чтобы дать возможность Гитлеру нанести глубокий ущерб Советскому Союзу и подорвать его силы.
Вероломная политика англо-американских правящих кругов, направленная к затягиванию войны, диктовалась слепой ненавистью к Советской державе, как к стране социализма, близоруким расчётом на ослабление Советского Союза в единоборстве с гитлеровской Германией и на низведение его до ранга второстепенной державы.