- Ей.. -- задумался Эгвальд. -- Да, это она. Что за вопрос Не о себе, конечно -- о самой Дине. Впрочем, я был не прав, позволив этому поводу исчезнуть. Он, как всегда, всплыл в самый неподходящий момент, и теперь -- надо же -- озарение... Нервишки. Или, возможно, виновато вино, раз уж раньше такого не случалось, но... Похоже, я становлюсь винофилом" Он с жадностью набросился на вино, словно ему не хватало воздуха, набивая щеки густым хлебным соком, а затем, подавившись, начал рвать зубами, будто вгрызаясь в самое сердце, мясо сочного, совершенно не испорченного мяса. Если бы кто-то мог видеть сейчас Эгваля-сына, стало бы не по себе -- глаза, непропорционально большие, быстро бегали по тарелке, выдавая мимикой крайнее возбуждение, а лицо, вмиг потерявшее свою обычную сердечность и добродушие, налилось кровью, обезобразив его от уха до уха. "Нашел время для волнений, - одернул внутренний голос короля. -- Парень молод, здоров, кровь не кипит, до безумия темпераментен -- поди, сожги его ны