Я ничего не понимала. Да и некогда было разбираться – одновременно зазвонили два мобильника: мой и Аленкин. Пока дочь объяснялась с бабушкой, я оправдывалась перед Листратовым. Тот велел выпить что- нибудь успокоительное и немедленно ложиться спать. Среди ночи он мне непременно позвонит, чтобы проверить, сплю я или нет. Может быть, тогда до меня дойдет, какие номера я откалываю. Мне уже было все равно. Действительно, паника – страшная вещь. Не раздеваясь, в кухню вошел сын. Незаметно. Будь проклято это оливковое масло! Сынуля осторожно поднял ошметок пирога вместе с тапком и сунул в мусорное ведро, пробормотав: – Тапки, которые топчут шедевр моей матери, не достойны ее ног. Не обращая ни на кого внимания, я прошла в большую комнату и плюхнулась в кресло, по дороге прихватив из своей трясущейся сумки надрывающийся мобильник. Вот и «ключник» объявился. Сейчас опять пугать будет. – Ирина Александровна, почему вы не хотите меня слушать? Честное слово, этот голос я слышала! И совсем недавно. Он отвечал мне по Димкиному аппарату… Ну вот, мне уже опять страшно… – К-кто вы? Я в-вас знаю? П-почему вы отвечали мне вместо Дмитрия? – Ноги дрожали, руки едва удерживали телефон, а зубы выбивали дробь и мешали говорить… – Не узнаете? А так? – Голос неожиданно изменился… Невозможно понять, кто говорит – женщина или мужчина. – Содержимое пакета вместе с ключами передайте своему мужу – Дмитрию Николаичу. Скорее всего, мы больше никогда не увидимся. – Голос вновь изменился, стал нормальным: – Я желаю вам счастья и спокойной жизни. Уверен, быть стороной квадратного треугольника вам не грозит. – Спасибо. – Страх прошел. Осталась только растерянность, но с ней можно разобраться и позднее. – Ваш квадратный треугольник давно рассыпался. Если разрешите, я постараюсь помочь. – Да нет, уже поздно. Но все равно – и вам спасибо. Привет сторожевой вышке из соседней квартиры! Прощайте! – Обязательно передам, – прошептала я в трубку, но там меня уже не слышали…