Наступило 8 марта 1986 года. Мне 9 лет. Я ничего толком не знаю про этот праздник, даже в школе про него ещё ничего не рассказывали, просто был ещё один выходной день. А раз выходной, значит мама с папой будут весь день дома, а это не сулит мне ничего хорошего, и я с самого утра находился в напряжении, ожидая очередной скандал.
Однако, нечего страшного не происходило. Мама с раннего утра засела за телефон, поболтав сначала час с одной подружкой – с Надькой Черновой, затем сразу же позвонила другая подружка – Надька «маленькая», с которой мать также проговорила около часа, затем, видимо, позвонила ещё одна подруга, имя которой всплывёт в дальнейшем, но о которой я ранее не слышал. Разговоры шли за закрытой дверью в большой комнате, где можно было сесть в удобное чехословацкое кресло и с комфортом поговорить, пока никто не мешает. Краем уха из-за двери я слышал, что интонации у матери были вполне добродушные, она много смеялась, шутила, и ничего не предвещало беды, но какое-то напряжение всё-таки висело в воздухе, т.к. отец не разговаривал со мной, и сидел с недовольным лицом.
Время было уже далеко за полдень, когда мать, наконец, выползла из большой комнаты, и пошла на кухню ставить чайник, где у них с отцом состоялся следующий диалог:
- Я сейчас помою посуду, и мы сядем обедать, - сказала мать.
- Ты лучше иди погладь бельё в комнате, а посуду я сам помою, - предложил отец, как ему тогда казалось, более оптимальное распределение человеческих ресурсов.
- Значит ПОЙДИ ПОГЛАДЬ БЕЛЬЁ!? – из глаз матери сверкнули молнии, нос заострился, губы посинели и сложились в трубочку, приготовившись к воплю.
- ПОЙДИ ПОГЛАДЬ БЕЛЬЁ, ДА??? ТЫ МНЕ ПРЕДЛАГАЕШЬ ПОЙТИ ПОГЛАДИТЬ БЕЛЬЁ В ДЕНЬ ВОСЬМОГО МАРТА??? – голос постепенно срывался на крик, а из глаз брызнули слёзы.
Отец пытался что-то возразить, но его слова тонули в отчаянных воплях матери:
- Мне сейчас звонила Олька Фёдорова и рассказывала, как её муж на руках носит, а ты мне предлагаешь ПОЙТИ ПОГЛАДИТЬ БЕЛЬЁ, ДА???, - мать орала, как пожарная сирена, рыдая и брызжа слюной, отчаянно размахивая руками, мечась из коридора на кухню и обратно.
Всё-таки это случилось, подумал я. Сердце как обычно ушло в пятки, в глазах потемнело, весь мир сжался в горошину, и я забился куда-то на галошницу, прикрывшись материным пальто. Главное не попадаться им на глаза, а то вдруг скажут, что это я во всём виноват, и мать больно ударит меня или оттаскает за волосы.
- Ты мне даже ничего не подарил на 8 марта!!! В этот большой праздник ничего не подарил!!! – чудовищный вой сотрясал стены. Мать зарёванная носилась по квартире, стуча каблуками, и сквозь плач осыпая проклятиями отца:
- Скотина, тварь, даже ничего не подарил, а вместо этого сказал ГЛАДИТЬ БЕЛЬЁ!!! У-у-у-у-у-у!!! Да я! Да я вкалываю как проклятая, мою за вами, убираю, стираю, готовлю!!! Твари, сволочи, ненавижу вас всех!!! У-у-у-у-у!!! Ничего не подарили!!! – в конце концов она рухнула на диван, забившись в судорогах от невыносимого горя и страданий, завывая и проклиная судьбу.
Всё это время я, оцепенев от ужаса, сидел в коридоре на галошнице. Где-то в самом дальнем уголке мозга теплилась надежда, что этот скандал обойдёт меня стороной, но как только прозвучали фразы «ненавижу вас всех», «ничего не подарили», стало ясно, что я тоже имею самое непосредственное отношение к происходящему и просто так отсидеться уже не получиться.
Отец с почерневшим лицом стал по очереди носить моих маленьких братьев в ванную мыть, молча проходя мимо воющей матери. В какой-то момент он увидел меня, высовывающегося из-за пальто:
- Что ты тут расселся?! Видишь ЧТО из-за тебя произошло!? – сквозь зубы с ненавистью просипел папа.
Что же делать, что же делать? – в голове пульсировала только одна мысль. Это всё опять из-за меня, опять из-за меня мама умирает и плачет, опять папа очень зол на меня, что же я натворил? Как мне теперь быть дальше? Судя по амплитудам материного воя и злобы отца, в этот раз произошло что-то действительно очень страшное и теперь мне точно конец – сердце сжалось ещё сильнее, стало трудно дышать.
В это время мать, так и не добившись от отца нужной для неё реакции, кроме жалких оправданий, вдруг вскочила с дивана и отчаянно стуча каблуками побежала в ванную.
- Ну смотри ЧТО сейчас будет!!! –взвизгнула мать, со страшной силой хлопнула дверью так, что кое-где посыпалась штукатурка и заперлась в ванной.
Я тогда слышал про такое понятие как самоубийство. Вроде бы даже сама мать мне про это рассказывала, и говорила даже, что это самый страшный грех. И в тот момент я подумал, что мама решила сама себя убить. Я тихо подошёл к двери в ванную и прислушался – была слышна какая-то возня, всхлипывания, и тихие шорохи. Что же она там делает? Почему-то казалось, что она в себя воткнёт маленькие маникюрные ножнички, которые всегда лежали на полке на самом видно месте. Нет, наверное, она наглотается таблеток, т.к. вроде был слышен шорох фольги от упаковки анальгина. Что же теперь будет? Как мне дальше жить без мамы? Наверное, будет очень плохо, потому что теперь папа ещё больше будет злиться на меня, заставлять везде убираться, всё время ругаться и уже точно никогда не даст смотреть мультфильмы. И, наверное, не будет кормить меня, ведь еду готовит только мама. Что же делать, что же делать – эта мысль металась в мозгу и не находила совершенно никакого ответа.
Почему же папа не спасает маму? Почему же он не придёт и не откроет чем-нибудь дверь, ведь мама скоро умрёт? Почему папа спокойно сидит в комнате с младшими братьями? Я отчаянно не понимал почему так происходит.
Минут через тридцать за дверью ванной послышалась возня и задёргалась дверная ручка. Я моментально отскочил от двери и затаился в коридоре. Мать как ни в чём не бывало вышла из ванной, будто бы просто заходила туда почистить зубы, и пошла в сторону отца.
- Я тебе этого не прощу!!! – как гром среди ясного неба прозвучал сатанинский вопль. – Никогда тебе этого не прощу, НИКОГДА!!! – вновь задрожали стены от жуткого воя навзрыд. – Ничего не подарили свооолоооочиииии на восьмое мааартаааааааа!!!
Вдруг мне неожиданно пришло в голову решение. Дедушка подарил мне два рубля на мороженое, от которых остался рубль с копейками. Надо срочно бежать в универсам и купить маме какой-нибудь подарок, чтобы она больше так не ругалась на меня. Может быть даже она успокоится и больше не будет сегодня плакать. Лучше бы, конечно, сбегать в большой универмаг, но туда я не успею. Времени было уже четыре часа вечера, темнело, вдруг магазин закроется. Я моментально нырнул в резиновые сапоги и побежал в ближайший магазин. Там был отдел с помадами, пудрами и что-то в этом роде, и я обязательно куплю маме подарок.
В универсаме я понял, что мне ни на что не хватает денег, и приступ ужаса снова охватил меня. Но тут, о чудо, взгляд зацепился за меленькую красную пластмассовую коробочку за рубль двадцать. Это была тушь для ресниц. Я видел, как мама красила тушью ресницы, и подумал, что наверняка этот подарок ей понравится. Трясущимися руками я отсчитал мелочь, купил тушь и побежал домой.
Мать сидела бледная с зарёванными глазами на кухне. Я, не раздеваясь подбежал к ней и, трясясь, вручил «подарок». На её губах вроде бы даже промелькнула улыбка.
Пронесло, сегодня меня наверняка уже никто не будет ругать и бить.
С тех пор прошло уже много лет, но этот «праздник» стараюсь не отмечать и никому не дарить в этот день подарки.