Ну и что бы вы сделали, получив такое невероятно романтическое письмо — единственное любовное письмо в моей жизни, если уж на то пошло?
Я подошла к высокой кровати, взобралась на нее и уселась рядом с телом Винсента. Обхватив теплыми ладонями его холодное лицо, погладив темные волосы, я разревелась.
Я плакала о всех потерях моей предыдущей жизни. Я оплакивала ушедшие в прошлое дни, когда я просыпалась в своей прежней комнате, спускалась по лестнице — и видела маму и отца, сидевших за столом и ждавших меня к завтраку. Я плакала потому, что никогда больше не могла их увидеть и моя жизнь уже никогда не стала бы прежней.
И я думала о том, что после всех тяжких бед я нашла того, кто меня любит. Он не сказал этого, но я видела все в его глазах, я прочла это в его письме. Мой привычный мир исчез, исчез без следа. Но у меня все равно был шанс на счастье, пусть и в совершенно новом мире. Наверное, лучше было бы сказать — счастье в фантастическом фильме или даже в фильме ужасов, но тем не менее именно в этом мире я могла найти нежность, дружбу, любовь.
И хотя я все еще тосковала по прежней жизни, я знала, что мне дан второй шанс. И скрывался он именно здесь, висел перед моими глазами, как созревший фрукт. Мне только и нужно было, что протянуть руку и сорвать его. Но сначала мне необходимо было отпустить то, что я сжимала в руках до боли в пальцах: мое прошлое.
Мне предлагалась новая жизнь, в обмен на старую. И это ощущалось как некий дар. И я раскрыла руки навстречу ему. А потом плакала до тех пор, пока мои распухшие глаза не закрылись сами собой. И я заснула.
Когда через час я проснулась, в первые секунды я не могла понять, где нахожусь. А потом почувствовала рядом с собой холодное тело Винсента, и меня вдруг охватило чувство бесконечного покоя, и я вдруг стала намного сильнее, чем прежде.
Я услышала какой-то шум и, повернувшись, увидела, что в комнату заглядывает Шарлотта.
— Я уже заходила, но ты спала. Как ты, окончательно проснулась?
— Да, — кивнула я, садясь и соскальзывая с кровати.
— А, хорошо. — Шарлотта вошла в комнату и закрыла дверь. — Ты плакала, — сказала она, поцеловав меня в обе щеки.
Я не стала возражать.
— Ничего, уже все в порядке. Но ты и сама что-то не слишком бодро выглядишь.
Постоянное внутреннее сияние Шарлотты угасло, казалось, жизнь едва искрится в ней перед тем, как полностью угаснуть. Шарлотта выглядела печальной и изможденной.
— Это из-за Шарля, — сказала она.
— По-прежнему никаких вестей? — спросила я и потянула ее за руку, чтобы она села рядом со мной на диван.
Шарлотта безнадежно покачала головой:
— Я уже миллион раз пыталась до него дозвониться. Послала ему несколько десятков сообщений. Мы наблюдаем за всеми теми местами, где бывают нума, мы платим стукачам, мы даже обшарили старые склады, где, как мы подумали, они могли его спрятать. И так ничего и не нашли.
— Мне очень жаль… — Не зная, что еще можно сказать, я погладила Шарлотту по плечу.
— Он мой близнец, Кэти! Мы никогда не расставались, кроме периодов бездеятельности. У меня такое чувство, будто я потеряла половину самой себя. И я очень боюсь за него.
Я кивнула.
— Да, Винсент говорил мне о своих подозрениях.
— Я просто ничего не понимаю, — прошептала Шарлотта.
Она наклонилась ко мне, и я обняла ее хрупкое тело и прижала к себе.
— Винсент нас покидал ненадолго, но теперь говорит, что хотел бы поучаствовать в разговоре.
— Ладно, — согласилась я.
Шарлотта кивнула, послушала — и ее глаза наполнились слезами.
— Что он сказал? — спросила я.
— Он сказал: «Мы здесь все — потерянные души. И хорошо, что мы сумели найти друг друга».
«Винсент прав, — подумала я. — И хотя я сама не ревенант, я это тоже чувствую».
Я достала из сумки с книгами пачку салфеток «Клинекс» и дала одну Шарлотте.
Она промокнула мокрые глаза, а потом удивленно посмотрела на меня.
— Винсент говорит, что он сегодня утром говорил с тобой и что ты его слышала!
— А, так мне это не почудилось! — изумленно воскликнула я. — Спроси, что он сказал?
— Говорит, что сказал «Я твой».
— Точно!