Все рыцари кинулись к пылающим ярким пламенем бочкам, кто-то побежал во двор за водой

Я никогда не умела выражать свои мысли в письме, да и писать о чем-либо не любила. Мне казалось, что подобная романтика присуща только людям – существам, обладающим способностью проявлять к другим чувство привязанности, преданности, любви. Наверное, оттого мое письмо для Далии и получилось таким сухим и коротким, но настолько важным, что пока я прятала его под подушку в ее комнате, меня била мерзкая мелкая дрожь. После того как я наделила сверток пергамента кусочком своей энергии, чтобы охотница сразу почувствовала его, я выскользнула из ее комнаты и столь же незаметно вернулась в свою. Если Совет решит обыскивать мои покои, то вряд ли они найдут тут что-то, что могло бы привести их ко мне; об этом я позаботилась и заранее сожгла все ненужные мне вещи. Надев новую теплую броню – толстую черную рубаху с воротом, кожаные рейтузы, кирасу с наплечниками, длинные ботфорты и темный меховой плащ, я закрепила на поясе ножны с двумя длинными узкими мечами, а на бедре – короткий кинжал с серебряной рукоятью. Перчатки я не решилась больше надевать – они оказались невероятно неудобными, поэтому вместо них замотала кисти бинтами. Выходя из своей комнаты, в которой я провела практически всю свою жизнь, я не оглядывалась – боялась, что в этом случае отка- жусь от безумной затеи. По пути к башне мне не встречались люди, кроме парочки служанок. Я выбрала удачное время – охотники и рыцари сейчас толпятся в здании кухни и пытаются урвать кусочек лучшего столичного мяса, которое нам совсем недавно доставили. Но вот в самой башне, у подъемного механизма стояло несколько рыцарей. Среди них был Калеб. Я с досадой взглянула на тянущуюся вверх завитую лестницу. Во второй раз я точно не вынесу подобной пытки. Выглянув из-за угла, я постаралась сосредоточить свои мысли на стихии, обратиться к ней и, когда почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев и на этот раз приятный разливающийся внутри жар, зацепила взглядом стоящие в дальнем проеме бочки. Мгновенно они вспыхнули огнем; послышался треск горящей древесины. – Пожар! Пожар! Все рыцари кинулись к пылающим ярким пламенем бочкам, кто-то побежал во двор за водой, а я, пользуясь переполохом, юркнула в подъемный механизм и резко опустила рычаг вниз. Раздался довольно неприятный скрипучий звук, и подъемник медленно двинулся вверх. Сердце мое вдруг бешено забилось в груди, когда Калеб обернулся, кажется, уловив своим острым, отточенным слухом протяжной скрип. – Лив? – услышала я его полный удивления голос, перед тем как его лицо скрылось за каменной стеной. Я не знала, последует ли он за мной, но если так и будет, то у меня есть несколько минут, пока он будет подниматься по лестнице. Иного выхода у него нет – подъемник я намеревалась сломать. Оказавшись наверху, я со всей силы дернула рычаг и, бросив в сторону кусок ненужного металла, направилась к двери. – Эй! – гаркнул стражник – тот самый, который уговаривал своего товарища пропустить меня к демону. В этот раз он был здесь один. – Ты что творишь? Он неуверенно коснулся рукояти меча, но не успел вытащить его. Быстро оказавшись рядом с ним, я схватила его за волосы и ударила головой об стену – несильно, так, чтобы он только потерял сознание. Тело стражника безвольно сползло по стене, и я вытащила из-за его пояса связку ключей. Во мне кипела уверенность в себе и в то же время чувство беспомощности. Стоило ступить в темницу и встретиться взглядом с ожидающим меня демоном, второе ощущение возымело власть над моей решительностью, а сердце забилось в груди так сильно, что казалось, этот стук мужчина непременно услышит. –  Какой забавный переполох ты там устроила.  – На губах демона растянулась привычная усмешка, в чертах лица появилось оживление, а в глубоких синих глазах мелькнуло нечто похожее на интерес. – По правде говоря, я жутко соскучился. Могла бы навестить меня за эти три невероятно долгих для меня дня.