В детстве мы с пацанами во дворе на Молдаванке буквально бредили, чтобы найти склад с оружием, оставшийся после войны. Непременно, с боеприпасами и с ящиками, в которых были бы уложены законсервированные в смазке "Шмайсеры" Ну, или, по крайней мере, "Парабеллумы". Найти настоящий пистолет было бы, конечно, хорошо, но автомат хотелось больше. Да и "Шмайсер" в мальчишеских разговорах котировался выше. Мы с упоением слушали рассказы "очевидцев" таких находок, представляя себя на месте удачливых искателей, увереные, что рано или поздно именно так всё и произойдёт. Ну и куда нам было направить своё внимание в поисках этого заветного оружейного арсенала? В катакомбы, естественно! Где, как ни там партизаны и одесские подпольщики прятали добытые у оккупантов трофеи? Да и вход в катакомбы был под самым боком - прямо у нас во дворе. В одном из подвалов, приспособленном для хранения угля, туда имелся узкий лаз, но заколоченный досками. Его то мы и наметили целью своего исследования. Оторвали фомкой доски и вперёд! Слава богу, что не заблудились, а ведь шанс остаться навечно в лабиринтах под землёй был более чем реальный. В тот лаз, в городские катакомбы меня тянуло больше, чем остальных и на то была причина...
А вдохновил меня на рискованные поиски ухажёр моей сестры - Костя, живший с нами в одном дворе. На неё он уже заглядывался давно, ну и меня - малолетку, шкета привечал, как союзника, несмотря на нашу разницу в возрасте. Ему двадцать один, а мне десять - какие могли быть приятельские отношения, кроме шкурного интереса с его стороны? Вот он, вроде как и шефствовал надо мной, чтобы сестре моей угодить и показать, как с её младшим братишкой он запросто якшается. А уж я за него и подавно, горой, особенно, после одного случая. Как-то раз Костя показал мне свою "волыну". Настоящую! У меня тогда аж дыханье спёрло от восторга. У Кости во дворе была голубятня - там он её и хранил. Расстегнув чёрную кобуру со свастикой и, небрежно откинув её крышку, Костя перед моим ошарашенным взором вытянул тёмно поблескивающий пистолет. До сих пор помню тот момент!
Чёткая насечка по бокам, лёгкие потёртости воронения, ни пятнышка от ржавчины: я от восхищения не мог вымолвить ни слова. Стоял, словно немой и пялился во все глаза, лишённый дара речи, а Костя, довольный произведённым эффектом, с покровительственной интонацией в голосе, спросил:
- Ну, что? Нравится?
Наверное, моё желание потрогать пистолет, испытываемое в ту минуту, было сравнимо с переполняющим мужчину вожделением при виде уже раздетой женщины в его постели.
- Хочешь подержать, - угадал моё состояние этот искуситель. Ешё бы! Кто бы отказался? Я с почтением потянулся к выпуклой бакелитовой рукоятке. Настоящего пистолета мне ещё никогда не приходилось видеть, разве что в кино. И вдруг так близко! Это была какая-то фантастика. Костя заправски вытащил пустую обойму, передёрнул затвор и, прицелившись в куда то в пол, нажал на спусковой крючок.
- "Вальтер", - любовно произнёс он после щелчка и со вздохом добавил: - Вот только патронов нет. На. Держи!
Где под крышей на насестах ворковали голуби, слышалось как они похлопывали крыльями и под этот аккомпанемент Костя потом даже разобрал пистолет, да так ловко, что я не успел толком понять, как это у него получилось. От пистолетных деталей пахло ружейным маслом и этот новый, незнакомый мне прежде волшебный аромат мешался с запахом голубиного помёта, став надолго эссенцией первого знакомства с настоящим боевым оружием. Ах, как я наслаждался теми минутами, заворожённо рассматривал мельчайшие детали. От моего взгляда не скрылись ни заводские маркировки с орлом и свастикой на ствольной коробке, ни загадочная буква на курке. Собрал пистолет Костя тоже очень умело - раз и готово! Я только рот раскрыл от того, как он играючи с ним управляется. И опять пистолет оказался у меня в руках - недоступный никогда раньше и такой неожиданно досягаемый сейчас. Обхватив его детской ладонью, насколько это было возможно, и ещё раз прочувствовав пленительную тяжесть, я даже мысленно представил как с ним выгляжу. Дав мне вдоволь наиграться, этот счастливец, на всякий случай, предупредил:
- Имей в виду, хлопец, полный молчок. Сболтнёшь кому и гембель мне, как пить дать, будет обеспечен.
Естественно, после этого случая моя мотивация найти склад, ну или хотя бы какой-нибудь завалящий ствол уже просто зашкаливала. Однако детство кончилось и оружейный склад мы так и не нашли. Где те дворовые пацаны - мои товарищи? Уж и не знаю. Лишь с одним из них - Мишкой, однажды пересеклись наши жизненные пути, но и тот пару лет назад, как скончался. Был врачом - онкологом и сам умер от рака. Вот ведь судьба. Эх, Мишка, Мишка - мой дворовый дружок, так и не вступивший в свою оружейную пещеру сорока разбойников, как тот сказочный Али-Баба и не насладившийся сполна ощущением безмерного богатства, свалившегося
на голову. А я с некоторых пор понимаю, что на голову валится лишь гембель, про который в своё время упомянул Костя. Вот она - грустная диалектика жизни... Однако, Костин "Вальтер" мне крепко засел в мозги и желание иметь такой же меня не отпускало ни в годы жизни в СССР, ни после переезда в Америку. Там то, за океаном и представилась возможность, наконец, обзавестись вожделенным пистолетом. Правда, далеко не сразу.
Где-то в середине 90-х в Лос-Анджелесе, куда меня забросила судьба, открылся оружейный магазин, специализирующийся на винтовках и пистолетах прошлого. Занятный в нём был ассортимент, даже автоматы Калашникова югославского и китайского производства, переделанные только под одиночные выстрелы. "Наганы", "Маузеры К-96", "Мосинки" - любезные моей душе, исторические реликвии и прочее оружие то ли недавнего прошлого, то ли ветераны Первой и Второй мировых войн. Винтовки и карабины стояли посреди торгового зала чуть ли не в пирамидах, а некоторые и вовсе просто лежали в заводских ящиках, не покидавшие их уже не одно десятилетие. С промасленными деревянными прикладами, ни разу не выстрелившие. Совершенно такие, о каких мы мальчишками грезили. Отрадная картинка, что и говорить? Почти, как тот мифический оружейный склад в катакомбах. И здесь же, в магазине, были ещё и "Вальтеры", но уже под стеклом в витрине. Совсем, как тот Костин...
Конечно же, сердце дрогнуло. Соблазн купить "Вальтер" был велик, хоть подобное приобретение и не вписывалось в бюджет новоиспечённого иммигранта. Деньги по тем временам он стоил немалые - 350 долларов плюс налог на покупку. Кругом-бегом, чуть ли не четыреста долларов получалось. Волей-неволей задумаешься о сумме, которую предстояло отдать за предмет не первой необходимости. Однако, на то он и соблазн, что сверлит сознание и преодолеть его ох, как нелегко. Да и тот, кто утверждает, что может устоять перед соблазном, его никогда по-настоящему не испытывал. Ну и куда мне - немощному перед магическим притяжением такого красавца было деваться? Естественно, не устоял.
"Вальтер" был не первым пистолетом, приобретённым мной в Америке, но первым для души. Для гипотетической защиты дома, а по сути дела, для удовольствия от упражнений в стрельбе у меня уже имелся "СмитВессон", кстати, вовремя купленный. Цены на них теперь неуёмные.
Покупка "Вальтера" надолго охладила зуд романтика и пылкость в поиске оружейных раритетов. Но однажды пришло время вспомнить о тех самых детских фантазиях. Сказка об Али-Бабе и сорока разбойниках, а вернее, о сокровищах в один прекрасный день обрела новый смысл. Да и каковы эти сокровища для каждого из нас? Ведь не деньги же, погоня за которыми - скучнейшее из занятий? И испытаешь ли восторг, уже однажды всколыхнувший сознание, от их количества? Навряд ли. Но вот потратить их, чтобы почувствовать себя Али-Бабой очень даже возможно. Я выкладываю на стол пистолет за пистолетом из своей коллекции и в памяти тотчас проносятся те далёкие годы детства, когда энтузиазм в поиске сокровищ занимал всё моё существо. А о каких ещё сокровищaх думали тогда мои сверстники? Ответ на поверхности - об оружии, ведь мальчику, не взявшему в руки меч и не познавшему женщину, не стать мужчиной... Сегодня, разглядывая свой скромный арсенал, я целенаправленно думаю о нём, посвящая этот момент тому, оставшемуся в прошлом, времени, которое было пронизано мальчишеской мечтой. Посвящаю его себе - десятилетнему и, безвременно ушедшему из жизни, моему дворовому дружку Мишке, а также всем пацанам, с которыми лазил в катакомбы, чтобы отыскать оружейный склад. И пусть он так и не был найден, но я о нём не забыл, проложив себе путь к той заветной пещере и став туда первопроходцем.
И я мысленно спрашиваю у них, у моих детских друзей и у всех остальных мальчишек моего поколения - самоотверженных любителей грозных мужских игрушек: а помните, пацаны, как мы верили, что этот день когда-нибудь наступит? Спрашиваю и точно знаю, что не забыли...