Я с сомнением осмотрела подворотню, которая точно не внушала доверия, и дом с заколоченными ставнями.

«Заветные желания могут изменять лишь неодушевленные предметы мира. Изменять человеческое или звериное тело категорически запрещено. Нарушение данного закона карается смертной казнью. Третий закон Лино (принят после необратимых изменений человеческих и иных созданий в период Хаоса)» *** Сияющая набережная Арвиндаля осталась где-то за спиной. Как и оживленные верхние улицы. В молчании мы дошли до темного переулка. Не оглядываясь, Фрейм толкнул дверь ближайшего дома. Я с сомнением осмотрела подворотню, которая точно не внушала доверия, и дом с заколоченными ставнями. Из-за наглухо прибитых досок не проникал ни один луч света. Зачем странный парень привел меня сюда? А вдруг за дверью поджидает банда головорезов, которые только и ждут развлечение в виде заглянувшей к ним девушки? В смятении я потерла лоб. Возникло ощущение, что я на полной скорости лечу в бездну, и зацепиться мне не за что. Может, уйти? Ну уж нет! Я слишком устала от этих чувств, от попыток вспомнить, от тоски по тем, кого моя память не сохранила. Разве это не ужасно, скучать по тем, кого даже не помнишь? Тосковать по ним? Желать встречи? Каждый день просыпаться с надеждой, что вот сегодня тайники разума откроются – и ко мне вернется прошлое. И каждую ночь засыпать разочарованной, потому что этого не произошло. Я подобралась совсем близко к разгадке и теперь сделаю все, чтобы вернуть то, что у меня забрали! Никаких сомнений. Нахмурившись, я нащупала в кармане нож, сжала его в кулаке и пошла за Фреймом. Поморгала, привыкая к скудному освещению. Узкий коридор переходил в довольно просторную комнату. Вернее, она была бы просторной, не будь так густо заставлена всякой всячиной. Я снова моргнула. Да это же лавка старьевщика! Вот куда я попала! Со всех сторон здесь теснились древние пузатые шкафы, набитые барахлом, тянулись полки, доверху заставленные банками, железками, осколками, битыми бутылками, кувшинами, щербатыми тарелками и прочим мусором. Целые горы рваной одежды были свалены на полу, так что приходилось их огибать, пытаясь найти дорогу в лабиринтах этой свалки. На крючках висела одежда получше, попадались даже кафтаны и некогда роскошные платья. Каждый клочок свободного места занимали непонятные предметы, и я не всегда понимала их назначение. Вот, к примеру, большой сундук с торчащими рожками – это что? А плоская черная коробочка размером с мою ладонь? Таких было полно в корзине на столе. Я осторожно вытащила эту плоскую штуковину, повертела. Предмет казался странно знакомым… И еще возникло ощущение, что его надо как-то… оживить? Странное чувство вызывало беспокойство. Я погладила гладкую глянцевую поверхность и двинулась вперед. Длинный стол у стены был завален подобным барахлом непонятного назначения. Ясно, что все это предметы прошлой эпохи, которую теперь называют гиблой, но для чего все они служили? Пожав плечами, я двинулась дальше в недра лавки. Потрогала узорчатую и побитую молью шаль, обошла громоздкий ящик с торчащей из центра трубой, обогнула наваленные кучи тряпок. Некоторые кучи при этом весьма подозрительно попахивали. Возможно, в безнадежных попытках отыскать выход, в них сдохла какая-то мышь. Лавируя между скособоченными сервантами и разбитыми шкафами, я наконец выбралась к освещенному пятачку пространства. – …нужен директор лжи. Дашь? Фрейм стоял ко мне спиной, пришлось заглянуть через его плечо, чтобы увидеть собеседника. И вздрогнуть от удивления. Мужчина, заметив мою реакцию, насмешливо фыркнул. – Смотри-ка, твоя подружка засмотрелась на мой нос! – продолжая хохотать, старьевщик ткнул пальцем в свое лицо. Нос и правда оказался выдающимся, во всех смыслах. Говоря откровенно, это был самый огромный нос, который я только видела! К тому же, старьевщик посыпал его серебристой пудрой и украсил камушками, так что и без того значительная часть лица сияла, словно начищенный самовар.