Бывает же такое, когда в реальность выстреливают сразу две «новости-антагонисты». Пишут, что в московском метро появились вывески-указатели с переводом на «среднеазиатские языки».
В Москве, мол, много мигрантов и им тоже нужно как-то ориентироваться в метро. Одновременно с этим по сети прокатилось сообщение, что в Узбекистане запретили вывески на русском языке. Больше никаких тебе «Ремонт обуви» или, например, «Скидки». Только «Poyabzal ta'mirlash»…
Это, наверное, и есть то, что называется когнитивный диссонанс. И вроде бы хочется избежать эмоциональных выводов, да не получается. Дело ещё и в том, что я родился и вырос в Узбекистане. Мне было 15 лет, когда родители решили покинуть братскую республику ради будущего детей.
Не то, чтобы на исторической родине семью ждала манна небесная. Совсем нет. Просто однажды участковый в нашем узбекском городке заявил как-то матери, мол, увози своих деток, иначе у них обязательно найдётся что-то такое, за что им будет светить срок. Угроза прозвучала вполне убедительно. Так семья влилась в поток вынужденных мигрантов. Это был официальный статус для всех, кто уезжал из Средней Азии после распада Союза.
Я не думаю, что неприязнь отдельного человека выражала мнение всего узбекского народа. Просто потому, что помню, как на семейных праздниках в гости приходили и друзья семьи узбеки. А у дальней родственницы на моих глазах разворачивался бурный роман с местным мужчиной. Такой, как в кино показывают. И хотя было разделение на национальные классы в школе, некоторые узбекские родители отдавали детей именно в русские классы. Ничего из ряда вон выходящего в этом не было. Даже моя одноклассница Севара просила, чтобы её называли Светой.
Возможно, у меня осталась в памяти слишком уж идиллическая картина дружбы народов, тем не менее какого-то острого национального противостояния в общей картине среднеазиатского благоустройства не наблюдалось.
Его яркие черты стали проявляться на государственном уровне как раз в момент распада Советского Союза. Через пару лет после оного события Узбекистан вдруг резко перешёл с кириллицы на латиницу, усложнив жизнь не только русским, которые изучали узбекский со школьной скамьи, но и коренным жителям бывшей союзной республики. Сейчас-то, наверное, уже все привыкли…
К чему я веду? Мне очень интересно, где сейчас находится эта вот точка кипения, из-за которой в один миг русские вывески попадают под государственный запрет. Интерес не просто философский. Просто однажды мне хотелось бы вернуться в места, где прошло моё детство, к земле, в которой лежат мои предки… Но стоит ли это делать — категорически непонятно. Узбекский язык я забыл, а безопасно ли будет говорить на русском?