Ярославское восстание стало звеном в цепи вооружённых антисоветских выступлений, охвативших летом 1918 года центральные районы Европейской России и Поволжья.
Город Ярославль был выбран далеко не случайно. Он располагался на железной дороге, соединявшей Центральную и Северную области страны. В нём (до сентября 1918 г.) находился штаб одноименного военного округа (31 марта 1918 — 24 декабря 1919 г.), занимавшийся формированием частей РККА на территории Северного Поволжья.
Это позволило легально наводнить город офицерами из штабов и управлений бывшей 12-й армии Северного фронта (до 300 человек), которые вместе с прибывшими членами «Союза защиты Родины и Свободы»1 и отдельными военспецами Красной армии составили главную силу будущего восстания. Во главе восставших стояли полковники А.П. Перхуров2, К.Г. Гоппер3 и генерал-лейтенант П.П. Карпов4 (начальник местной милиции Ярославля). Общее руководство осуществлялось председателем «Союза защиты Родины и Свободы» Б.В. Савинковым5, координировавшим ход антисоветских вооружённых восстаний в Ярославле, Рыбинске, Муроме и других городах Центральной области Европейской России.
Действия восставших поддержали представители оппозиционных партий (меньшевики и эсеры), городская милиция, а также определённая часть населения Ярославля. Главными лозунгами восстания стали: созыв Всероссийского учредительного собрания, восстановление законности и прав собственности, отмена препятствий торговле и передвижению, восстановление в правах частного торгового капитала и т.д.
В ночь с 5 на 6 июля 1918 года большая группа офицеров (105 человек), вооружённая лишь 12 револьверами, захватила важнейшие городские учреждения и здания местных органов власти. Свыше 200 советских, партийных работников и военных были арестованы, некоторые из них — расстреляны (в их числе председатель Ярославского губисполкома С.М. Нахимсон6, председатель уездного исполкома Д.С. Закгейм и др.). Группу арестованных (82 человека7) бросили на баржу с дровами, наполненную до дна водой, обрекая, таким образом, их на голодную смерть и не оказывая никакой помощи. Во время обстрела города красной артиллерией белогвардейцы перевозили баржу на места наиболее интенсивного огня.
Сразу же после захвата центра города начались формирование новых органов власти и создание Ярославского отряда Северной Добровольческой армии (СДА). Руководство войсками СДА было возложено на Б.В. Савинкова, подчинявшегося Верховному главнокомандующему всеми белыми армиями генералу от инфантерии А.М. Алексееву8.
Полковник А.П. Перхуров объявил себя командующим вооружёнными силами СДА Ярославского района, полковника К.Г. Гоппера — своим начальником штаба.
Огневую основу отряда составила перешедшая на сторону восставших авто-броневая рота под командованием поручика Супонина (25 офицеров, 2 пушечных бронеавтомобиля «Путилов — Гарфорд», 5 крупнокалиберных пулемётов).
В первые дни восстания в Ярославский отряд на добровольной основе записались около 6000 человек9 (из них в боях участвовали лишь до 1600—2000 человек), остальные (преимущественно крестьяне окрестных деревень), получив оружие, разошлись по домам. Силами рабочих железнодорожных мастерских был подготовлен (для контратак) бронепоезд и осуществлён текущий ремонт броневиков. В распоряжении повстанцев имелись всего лишь две 76,2-мм пушки и 15 пулемётов.
Штаб отряда размещался в здании городского государственного банка. Под контролем восставших оказались только центральные районы и заволжская часть города — возле станции Тверицы. С самого начала оборона города приобрела позиционный характер. Никаких мер по расширению контроля над Ярославлем и его окрестностями восставшие не предприняли. Расчёт был на внешнюю поддержку со стороны подпольных ячеек «Союза защиты Родины и Свободы» при вооружённом выступлении в ряде крупных городов Ярославского военного округа. Например, ожидалась помощь оружием и людьми из Рыбинска, где предполагался захват значительного количества орудий, пулемётов и боеприпасов. Надеялись и на скорую помощь со стороны государств Антанты с оккупацией ими Северной области России.
Весь фронт восставших от р. Которосль до железнодорожного моста через Волгу был разделён на шесть боевых участков, где сосредоточились передовые отряды (около 100—150 бойцов в каждом при нескольких пулемётах), ядро которых составляли члены офицерских организаций. В ходе первых дней боёв из строя вышел один из броневиков. Второй («Ярославец») сражался до конца обороны в качестве своеобразного подвижного резерва, перемещаясь от одного участка фронта к другому. 16 июля восставшим удалось «лихой атакой отби[ть] у неприятеля бронированный автомобиль при 2-х пулемётах»10, что немного усилило их огневую мощь.
Также ощущался острый недостаток в патронах и гранатах, вынуждавших восставших экономить их.
Бои в городе развернулись ближе к полудню 6 июля. Против восставших выступил 1-й Костромской советский полк (600 штыков), первоначально заявивший о своём нейтралитете. Личный состав полка занял оборону в Фабричной слободе за р. Которосль. Под его контролем оказалась доминировавшая над городом Туговая гора, с которой красная артиллерия начала методически разрушать занятые белыми кварталы. Благодаря обнаруженному на железнодорожных путях составу с двенадцатью новыми 76,2-мм орудиями и несколькими вагонами снарядов, следовавшему из Рыбинска в Читу на фронт против белых частей, была сформирована первая артиллерийская батарея (4 орудия). Ближе к полудню её орудия открыли шрапнельный огонь по центру города. Вскоре в районе станции Ярославль-Город (Ярославль-Московский) сформировали вторую батарею, орудия для которой были доставлены на платформах со станции Всполье. В последующие дни к ним прибавились ещё шесть трёхдюймовых пушек.
Первые артиллерийские обстрелы стали причиной возникновения пожаров в центре города. По воспоминаниям очевидцев, уже ночью с 6 на 7 июля они видели, как «весь город пылал в огне».
Для подавления восстания был срочно создан «Чрезвычайный штаб по ликвидации мятежа» во главе с председателем Ярославского ревкома Я.Д. Ленцманисом11. Командующим советскими отрядами Ярославского южного района стал Ю.С. Гузарский12, его помощником — К.А. Нейман13. Должность командующего Ярославским северным районом занял комиссар Беломорского военного округа (комиокр) А.И. Геккер14. 11 июля нарком по военным делам Л.Д. Троцкий назначил его «командующим Ярославским районом… кому подчин[ялись] Ярославский и Костромской штабы»15.
Для усиления советских войск, задействованных в борьбе с «мятежниками», началась переброска дополнительных сил из состава Московского и Ярославского военных округов. Так, по решению командующего войсками Московского ВО Н.И. Муралова в Ярославль были посланы «броневик, артиллеристы и сто человек пехоты»16.
8 июля из Москвы для подавления «Ярославского бунта» убыл блиндированный поезд (бронепоезд) № 2 Путиловского завода «Победа или смерть»17 (имевший на вооружении разнокалиберные артиллерийские средства, включая зенитные орудия) под командованием 23-летнего матроса В.М. Ремезюка. По прибытии в город бронепоезд был разделён на две половины — одна площадка с орудиями обстреливала Ярославль из района ст. Всполье и железнодорожного моста через Которосль, другая ушла к 11-й версте (ст. Приволжье) и на подступы к железнодорожному мосту через Волгу. В ходе первых трёх дней боёв, по докладу Ремезюка, «выбыли из строя лучшие люди, 1 ст[анковый] пулемёт, один инструктор артил[лерии] ранен в госпитале и пулемётчик боевой убит, ранена в два места сестра милосердия, но работает ещё, ранены машинист, помощник и 6 человек пулемётчиков и артиллер[истов]. Последние все остаются в строю»18. Позднее ранения получили комендант бронепоезда В.И. Троянский и его командир. Сами платформы к концу подавления восстания имели пробоины в 55 местах. Уже к 11 июля из строя вышли два 76,2-мм зенитных орудия (использовавшихся исключительно по наземным целям), исправными остались 4 орудия и 10 пулемётов19.
С каждым днём войска вновь созданного «Ярославского фронта» пополнялись свежими подразделениями. В период с 9 по 11 июля в Ярославль были отправлены: «400 человек с пулемётами и взвод полевой артил[лерии]… эшелон автожелезнодородной батареи, два пушечных автомобиля, два автомобильных зарядных ящика и платформа с двумя орудиями, 15 пулемётов. Личный состав 127 чел.… 560 человек 6 Тукумского латышского полка с пулемётной командой… Взвод из двух дальнобойных 75-миллиметров[ых] орудий и связи»20.
Особое внимание обращалось и на использование военной авиации. По решению руководства Главоздухофлота в Ярославль были отправлены боевое звено (2 самолёта) 23-го корпусного авиаотряда и один самолёт Костромской авиационной группы (АГ). Первое работало в интересах группы войск (начальник — Ю.С. Гузарский), второй — командующего Ярославским районом А.И. Геккера. О действиях экипажа из Костромской авиагруппы можно судить по содержательной части рапорта (от 23 июля 1918 г. № 33) командира АГ военного лётчика А.А. Алексеева21, представленного на имя начальника Главоздухофлота. Согласно ему самолёт «Вуазен» типа «В.И.» (в разобранном виде) 12 июля был отправлен со штабом командующего Ярославским районом Беломорского военного округа (А.И. Геккера) «для активного участия в боевых операциях под Ярославлем»22. По прибытии на место (станция Путятино) самолёт был собран и размещён на наскоро оборудованной лётной площадке. В его экипаж входили военный лётчик Р.К. Цельмин23 и военный лётчик-наблюдатель А.В. Кушлянский. Для обслуживания самолёта вместе с лётчиками прибыли несколько технических специалистов. В тот же день А.И. Геккер подписал секретный приказ № 19, потребовавший от лётчиков следующее (текст приказа приводится полностью): «Совершить полёт по сборке аппарата в Ярославль. Обстановка: Центр города и между железной дорогой и рекой Которослью занят белыми. Вокзал в Ярославле, станции Всполье, Полушкина роща и Тугова гора заняты Советскими войсками. В районе Туговой горы расположена Советская батарея. Спустившись в тылу расположения наших войск, выяснить точное расположение наших частей и банд противника. На станции Всполье обратиться за содействием к коменданту вокзала тов. Громову. На ст. Ярославль Губвоенкому Аркадию24. Узнать место расположения штаба белых в городе. Уничтожить его бомбами. Пролетая над городом, занятым белогвардейцами, разбрасывать приказы и воззвания.
Приложения: схема, оперативная сводка, приказы командующего и воззвания.
Командующий Ярославским районом окрвоенком Беломореком Геккер»25.
На следующий день военный лётчик Цельмин с мотористом Скробуком совершили вылет «для пробы собранного аппарата по направлению к Ярославлю на 15 вёрст. Города совершенно не было видно ввиду туманной дымки и низко опустившихся облаков»26. При посадке на аэродром у самолёта «лопнула камера переднего колеса»27. Неполадку удалось быстро устранить. На следующий день до лётчиков был доведён очередной приказ А.И. Геккера (№ 63): «Секретно. 16 июля утром совершите полёт в Ярославль. На правом берегу Волги левее моста сбросить достаточное количество бомб для уничтожения пристани и белого каменного здания Семинарии с зелёной крышей28 против станции Урочь. Спуск можно сделать на аэродром Аэроклуба — правее моста — ангары видны. Приложение. Схема. Начальник штаба Афонский»29. Поставленная задача была выполнена, о чём в штаб Геккера поступило донесение следующего содержания: «Товар. Геккер[у]. 16 июля. № 210. На самолёте Вуазен вылетали на боевую разведку в 8 ч. утра в г. Ярославль. Сброшено четыре десятифунтовых бомбы на пристань и семинарию. Продолжительность полёта 2 часа 10 минут»30. Однако этот полёт стал последним для красных лётчиков. При совершении посадки на лётную площадку с боковым ветром самолёт «на земле попал передним колесом в выемку, вследствие чего произошла поломка сначала колеса, затем передней рамы шасси и полный капот самолёта. Самолёт разбился, лётчик Цел[ь]мин получил ушибы, а наблюдатель Кушлянский контузию, по-видимому, винтом, нижней части поясницы и находится сейчас на излечении»31. Позднее за этот «подвиг» А.В. Кушлянский был награждён денежной премией в 1000 рублей, а военлёт Р.К. Цельмин — представлен к правительственной награде32.
Приказом Реввоенсовета Республики 1919 года № 12 он был награждён орденом Красного Знамени.
С резкой критикой действий командования войск Ярославского района выступил командир Костромской авиагруппы, считавший, что «посылка одного самолёта на местный фронт носила неожиданный и случайный характер»33. Он также поставил под сомнение саму возможность точности бомбардировки объектов города без соответствующих прицелов для бомбометания. По его мнению, под разрывы авиабомб могли попасть как мирные жители, так и находившиеся в Ярославле советские войска. Но доводы А.А. Алексеева были восприняты в штабе Геккера с большим недоверием. Не принимались в расчёт и неподготовленность аэродрома у станции Путятино, приведшая к аварии самолёта, и поспешность военного командования в его боевом использовании — «во что бы то ни стало»34. Особенно начальника Костромской АГ возмутило отсутствие у военных руководителей каких-либо знаний в области применения авиации в зоне боевых действий. По словам А.А. Алексеева, «в связи со слабой осведомлённостью, а зачастую и полным незнанием особенностей техники службы авиации отдающих приказание лиц /некоторые первый раз видят аэроплан в воздухе/ делает из авиации опасную игрушку, кроме ущерба себе, не приносящую на деле пользы»35.
Как показали дальнейшие события Гражданской войны, основной причиной большинства аварий самолётов являлись плохое состояние полевых аэродромов и их неумелая эксплуатация. Но это обстоятельство пока было не знакомо многим красным командирам, считавшим, что руководить авиацией так же легко, как и обычным пехотным подразделением. В подтверждение слов Алексеева уместно отметить и результативность единичного воздушного налёта на Ярославль, выполненного экипажем «Вуазена». По докладу штаба Ярославского отряда СДА от 16 июля 1918 года, сброшенные на город бомбы «малого типа и веса не имеют большого действия и часто не взрываются»36.
Более результативными стали воздушные налёты, выполненные лётчиками боевого звена 23-го корпусного авиаотряда. 15 июля из Москвы для бомбардировки Ярославля вылетели два самолёта. «Вследствие неисправности мотора на одном — таковой опустился на аэродроме, другой, пилотируемый лётчиком САТУНИНЫМ37, полетел и того же числа вечером прибыл в Ростов и сегодня с рассветом, согласно полученной от Сатунина телеграммы, должен был приступить к работе»38.
16 июля Ю.С. Гузарский поставил задачу экипажу прибывшего в его распоряжение самолёта типа «Фарман-30» сбросить бомбы над прилегавшим к Волге кварталом, в частности, над губернаторским домом и Ильинским собором, где у восставших размещалась пулемётная точка. Вылет планировался ранее 8 часов утра, то есть до начала перехода советских частей в наступление. Предполагалось совершить 2—3 полёта с бомбардировочными целями. Морской лётчик И.В. Сатунин успешно выполнил поставленную перед ним задачу. Пилотируемый им быстроходный «Фарман-30» несколько раз появлялся в небе Ярославля, сбрасывая на его кварталы 4,5-килограммовые фугасные каплевидные бомбы (общим весом до 100 кг).
По данным «Чрезвычайного штаба по ликвидации мятежа», только «…за два полёта [было] сброшено более 12 пудов [192 кг] динамитных бомб, большая часть которых, по полученным сведениям, попала в район расположения Штаба противника (около бывш. Губернаторского дома 144).
Лётчиками замечены сильные повреждения зданий и возникшие пожары. Ими было насчитано большое число пулемётных гнёзд, из которых производились обстрелы по аэроплану и, очевидно, по городу. Несмотря на значительную высоту (тысяча двести, тысяча шестьсот метров), около аэроплана был слышен свист пуль и замечено одно пробитие аппарата»39.
Зенитный артиллерийский огонь по самолёту не открывался. Восставшие ограничились лишь несколькими выстрелами из мелкокалиберных орудий броневиков, которые не достигли своей цели.
Ввиду завидного упорства сопротивления со стороны белых было решено усилить воздушную бомбардировку, применяя для этой цели наиболее разрушительной силы бомбы. Но в последующие дни (вследствие низкой облачности и тумана) пришлось ограничиться лишь ведением воздушной разведки40, так как в зону поражения могли попасть наступавшие красные части.
16 июля войска Ярославского района были усилены прибывшей из Петрограда авто—железнодорожной батареей № 6 (из состава Путиловского стального артиллерийского дивизиона) под командованием А. Шмая, которой была поставлена задача — артиллерийским огнём сбить с колоколен пулемётные гнезда восставших.
Однако попытки взять штурмом город не увенчались успехом. Не помогли наступавшим и орудия бронепоезда № 2 Путиловского завода, которому было «не под силу заменить собою и артиллерию, и пехоту». В этой связи командующий советскими отрядами Ярославского южного района Ю.С. Гузарский обратился в оперативный отдел Наркомата по военным делам РСФСР с просьбой присылки «…стойкого однородного отряда [в] тысячу человек… тысячу пятьсот человек специалистов бомбомётчиков и миномётчиков по пятьдесят человек, тяжёлых шестидюймовых гаубичных гранат три вагона, зажигательных один вагон, трёхдюймовых зажигательных два вагона, химических два вагона и три вагона гранат, пулемётов Максима двадцать с прислугой, к ним запасных пулемётных частей и пулемётных лент пятьсот шт., масло для орудий и пулемётов, ручных гранат двести ящиков, всех систем патронов…»41. Таким образом, речь велась о возможности применения химического оружия против собственного населения. Это решение было подтверждено приказом «Чрезвычайного штаба Ярославского фронта» от 20 июля 1918 года, потребовавшего покинуть город всему мирному населению. Остальные, кто откажется выполнить условия красного военного командования, «будут считаться участниками мятежников. По истечении 24 часов пощады никому не будет, по городу будет открыт самый беспощадный ураганный артиллерийский огонь из тяжёлых орудий, а также химическими снарядами. Все оставшиеся погибнут под развалинами города вместе с мятежниками, предателями и врагами революции, рабочих и беднейших крестьян»42. Позднее у командования Ярославского района нашёлся достойный последователь — будущий Маршал Советского Союза М.Н. Тухачевский43, успешно проведший две операции по подавлению антисоветских восстаний: Кронштадтского (март 1921 г.) и на заключительном этапе — Тамбовского (1920—1922 гг.), активно ратовавшего за использование химического оружия против собственных граждан.
Фактов обстрела Ярославля химическими снарядами выявлено не было. К 21 июля город был полностью взят под контроль советскими войсками. Видя бесперспективность дальнейшего сопротивления, ещё 17 июля группа офицеров (до 200 человек44) во главе с полковником А.П. Перхуровым (сдавшим свои полномочия генералу П.П. Карпову) сумела вырваться из окружённого города и позднее соединиться с частями Народной армии45.
Большинство защитников города под руководством генерала Карпова продолжили сопротивление и позднее сдалась «Германской благотворительной комиссии военнопленных № 4»46 (председатель лейтенант запаса Балк) в качестве военнопленных47. Несмотря на заверения с немецкой стороны, военнопленные 22 июля были выданы советским властям. По оценке русского историка С.П. Мельгунова48, практически без суда и следствия были расстреляны 428 человек, в большинстве местные офицеры, студенты, кадеты и лицеисты.
По другим сведениям, 57 офицеров из состава штаба Ярославского отряда Северной Добровольческой армии были расстреляны на месте, 350 человек — по решению особой следственной комиссии приговорены к расстрелу позднее.
Город практически лежал в руинах. Всего по Ярославлю за время восстания, по словам уездного комиссара А.Я. Громова49, советскими войсками было выпущено 75 тыс. снарядов. В ответ восставшие сделали только 500 выстрелов из двух имевшихся у них орудий. В результате стрельбы «по площадям» было разрушено до 80 проц. всех строений «мятежных» кварталов Ярославля, включая 15 фабрик, 9 зданий начальных училищ, городскую больницу и гостиный двор. Боевые потери восставших составили около 600 человек, советских частей — значительно меньше.
Применение военной авиации в ходе подавления Ярославского восстания нашло своё продолжение в боях за Казань (август—сентябрь 1918 г.). В ходе воздушных налётов на город красными лётчиками было сброшено свыше 1600 кг бомб. В боевых действиях участвовали порядка 30 самолётов50. Среди лётчиков награждённых орденом Красного Знамени за Казанскую операцию, был и командир 23-го Свияжского разведывательного авиаотряда И.В. Сатунин.
Воспитанное на ярославском опыте командование 5-й советской армии поставило перед красными авиаторами перед первым групповым налётом на волжский город конкретную задачу — «бомбить городские кварталы, избегая рабочих окраин»51. Комментарии здесь излишни. Порог гуманности был пройден.