У меня жили два кота, уже взрослых, братья - Мурзик и Барсик. Оба хулиганы. Таскали еду со стола, а потом шли ко мне каяться. Ругать их язык не поворачивался, такие морды виноватые делали. При том если влетало, должно тоже поровну доставаться, иначе тот, кому не досталось, начинал заступаться за наказанного, а потом жалеть его шел. Дружили они с рождения, как я и принес их. По виду - как близнецы, чем и пользовались для легкого издевательства надо мной. Да они и были близнецы – братья. На рынке у девочки забрал, плакала она, что раздать надо, а некому. Троих отдала, а этих разбойников я забрал, девчонку жалко стало. Жил я тогда на первом этаже, коты гуляли через открытую форточку на кухне, по своему разумению. Я их свободу не ограничивал, а они мою. Полная мужская солидарность.
Возвращаюсь я как-то с работы. Вижу, сосед с женой стоят возле дерева. А под деревом разбойники мои. При том, один сидит и лапу лижет, в сторону отставленную, а другой спину выгнул дугой, шипит на всех и никого не подпускает. Подошел я, он ко мне подскочил и, фыркая, мяукает. А сам-то на брата оглядывается, то вдаль смотрит, то вверх, то на соседей. Пытаясь сохранить серьезное выражение лица, выслушал я кошачий «рассказ», взял пострадавшего на руки, а защитник мне на плечо запрыгнул. Обратился к соседям за переводом.
Они рассказали, что коты чинно бродили по двору, занятые своими делами. Тут из подворотни выбежала дворняга и загнала их на дерево. Одного успела за ногу прихватить и с дерева сдернуть. Второй, почувствовав неладное, прыгнул добровольно прямо на морду собаки. Царапал и кусал псину, а орал так, что даже соседям было страшно. Яростно отбивал брата от собаки и отбил. Взвизгнув, она поджав хвост, рванула прочь от "бешеного" кота. А кот остался до моего прихода брата своего охранять. Соседи хотели к ветеринару его отнести, но не пускал он их к нему. Даже отманить в сторону хотели – не покинул пост. К ветеринару так и пошли втроем. Знал я, что один другого не оставит. Наложили повязку на лапу. Дома, пока повязку не сняли, один другому за няньку стал. Самое вкусное отдавал и, сидя на подоконнике, мяукал – рассказывал, наверное, что во дворе делается.
К