В обед принесли обед, забрали поднос с остатками завтрака.

Из-под одеяла сонно посмотрела на тайремца явно не из офицерского состава, этот был худым и слишком юным, повернулась на другой бок и снова заснула. Вечером принесли ужин, и почему-то не забрали поднос с нетронутым обедом. Махнув на странности тайремцев рукой, продолжила спать. Как оказалось — зря. — Элизабет, — раздался надо мной голос, и чья-то рука легла на плечо, — послушайте, я вовсе не вижу проблемы в том, что вы здесь поживете немного. Следовательно, ваши переживания и попытки устроить голодный протест, совершенно бессмысленны. Элизабет, вы меня слышите? Интересно, а что будет, если я скажу- «нет»? — Элизабет?! — Я вас слышу, — ответила дрожащим писклявым голосом натуральной блондинки. — Я рад, — произнес архонт Дагрей. — Вы будете есть? — Ддда, — вновь едва слышно ответила. — Поднимаетесь? Эм… — Когда вы выйдете… Пауза, затем с явным облегчением: — Конечно, я не буду вас смущать. Просыпайтесь, поешьте, если пожелаете, можете спуститься к нам кают-компанию. Слово адмирала — вас никто не тронет. Снова кивнула, прикрывшись одеялом. — Вот и хорошо, — архонт снова потрепал меня по плету, поднялся и вышел. Пришлось вставать, идти и ужинать. Вернувшийся через полчаса солдат, забрал оба подноса, удовлетворенно покивав. Я наблюдала за ним через щелку, приоткрыв дверь в душевую. Нет, здесь оказалось очень даже не плохо, но очень хотелось умыться и распустить волосы. Так завершился мой второй день на тареймском корабле. Третий ничем не отличался — я отсыпалась, ела, снова заваливалась спать. Для меня, человека, который не спал толком последние лет восемь, такая жизнь казалась сущим раем. Но имелся в этой идиллии, один напряженный момент — архонт Дагрей. Вечером третьего дня, я все так же безбожно спала, когда моего плеча вновь коснулась мужская ладонь. Вздрогнув всем телом, тут же проснулась, но все так же лежала спиной к адмиралу, и поворачиваться совершенно не хотелось. — Как вы себя чувствуете? — вопросил мужчина. Изучая взглядом стену, и в частности едва заметную трещинку в краске, пискнула: — Все хорошо. — Вы не спустились вчера, — продолжил адмирал. Черт, не спустилась и не спустилась, конспирацию соблюдаю, вали уже! Но вслух: — Простите, мне… мне нечего было надеть… — прошептала я. И вот все, что я могла — или шептать, или пищать, потому как были опасения, что по нормальному голосу архонт меня узнает.