Случайная встреча и короткая беседа Иисуса Христа с самарянской женщиной имела как для нее лично, так и для многих из жителей ее города огромное значение, ибо многие, как сказано, уверовали в Него. И, так как эта беседа Господа говорит нам о двух отдельных разрядах поклонников, из коих одни «не знают, чему они кланяются», а другие суть такие поклонники, каких «Отец ищет Себе», то беседа эта и для нас имеет несомненный интерес, а потому постараемся уяснить себе содержание и смысл беседы и извлечь из нее возможную пользу.
Прежде всего эта беседа в корне разрушает то очень распространенное заблуждение, что, мол, всякая вера хороша и что кто в какой вере родился, тот в ней должен и умереть. Господь пришел в этот мир как "Свет истинный", который имел целью просветить сидящих во тьме и тени смертной, дабы всяюй верующий в Него не оставался во тьме, а потому оставаться во тьме и жить во лжи, хотя и наследственной—«преданной от отцов»—есть уже грех, ибо такая жизнь имеет в своей основе противление воле Господа.
Но в чем же дело, и каких именно поклонников отныне Отец ищет Себе? Для того, чтобы дать на этот вопрос вполне верный ответ, нам необходимо взять сначала отрицательную Его сторону и хорошенько уяснить себе те поклонения, которые Господь наш в этой беседе осудил и отверг. Обращаясь к этому мы видим, что хотя в беседе участвовало только два лица — Господь Иисус и самарянка, но речь шла не о двух поклонениях— | самарянском и христианском, а о трех—самарянском, Иерусалимском и христианском. Самарянка видела в Иисусе Христе "путешествующего в Иepycaлим", не зная, конечно, что хотя Он в данном случае действительно шел в Иерусалим, но что Он поклонником Иерусалима вовсе не был, а потому и говорить с Ним как с Иудеем. «Отцы наши (самаряне), говорить она, поклонялись на этой горе; а вы (как Иудеи) говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме". Иисус Христос, в ответ на ее слова, говорить ей: "Поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. Но настанет , время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (Евангелие от Иоанна гл. 4 ст. 20—23)". Этими словами Господь говорит сначала самарянке, а потом и всем нам, что христианское разумное поклонение Отцу в духе и истине, не имеет ничего общего ни с самарянским, ни с Иерусалимским.
Теперь мы рассмотрим оба эти отвергнутые Господом поклонения. Начнем с самарянского.
I. Самаряне, как известно, состояли частью из евреев, а частью из язычников, которых некогда царь Ассирийский переселил из Вавилона, Куты. Аввы, Емафа, Сепарваима и прочие, и поселил их в городах самарийских (4 Цар. 17:24). Так что ко времени пришествия Иисуса Христа это была и национальная и религиозная смесь еврейства с язычеством, темь более, что еще до переселения к ним язычников, первый царь десяти колен, Иеровоам, сын Наватов, сделал двух самодельных богов в виде двух тельцов, которых поставил в Вефиле и в Лане (3 Цар. 12:26—30). Обязательное хождение по закону в Иерусалим было прекращено и заменено хождением на поклонение к помянутым выше идолам и сделались самаряне и многобожии как и безбожниками, ибо все их многочисленные боги не могли заполнить той пустоты, которая образовалась у них вследствие потери ими Бога Авраама, Исаака и Иакова.
В этом именно пункте язычество особенно резко отличалось от еврейства и отличается от христианства. У евреев был Бог живой, сокровенный, Который живит все и в руках Которого душа всего живущего (Иер. 10:10; Исаи 45:15; Неем. 9:6: Иов 12:10). Этот Бог Сам вступался за Себя и Сам мог отмщать врагам Своим (Числ. 16:23 —35; 4 Цар. 19:20—35); у язычников же были боги мертвые, сделанные руками человеческими, которые не только не могли сделать ни добра, ни зла, но не могли ни ходить, ни стоять и их надо было переносить и прикреплять (И. 10:3—5, Исаи 46:6-7); их могли украсть и они не могли противиться и, так как они сами за себя вступаться не могли, то за них должны были вступаться и вступились люди (Быт. 31:19-30; Суд. 6:27—31). Язычники были так невежественны, что, идя на войну, брали с собой и своих богов, ожидая от них помощи и защиты, но их боги часто попадали сами в плен и были отправляемы их победителями на ослах и других животных как самый обыкновенный вьюк (2 Цар. 5:20-21; Исаи 46:1-2). Так что Давид, которому приходилось брать их в плен, даже не называет их богами, а просто «слитками серебра» (Пс. 67:31).
Такое состояние языческого народа печально вообще, но еще более печально оно у самарян, которые знали Бога, слышали Его голос и имели писаный закон. Им было сказано ясно: "да не будет у тебя других богов пред лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения (Исх. 20:3-4)". После сорокалетнего странствования по пустыне, когда умер весь прежний народ, Моисей перед смертью своей, снова напоминал это новому поколению израильтян, говоря: "твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на; горе Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину"; (Втор. 4:15-16).
Сначала язычество входило в еврейский народ едва заметным образом, так они начали вместо Бога возлагать свою надежду на ковчег завета,—и были посрамлены (1 Цар. 4:3-10, Иер. 3:16); у них была суеверная и обманчивая надежда на храм (Иер 7:4—14; 1 Цар. 3:11—21); они кадили модному змею, хотя к счастью недолго, так как благочестивый Иудейский царь Езекия, сокрушив змея, тем самым положил конец идолопоклонническому каждению мертвому предмету (4 Цар. 18:1—4); , У евреев, конечно, при богослужениях было каждение, но каждение это принадлежало исключительно одному только Богу (Исх. 30:8 ,Числ. 16:6-7); здесь же каждение было уже не Богу, а предмету, хотя, правда, предмету необыкновенному, не такому, который бы получил образ от искусства и вымысла человеческого,—не львам, волам и херувимам, вырезанным на стенках храма (3 Цар. 7:29, 36), а предмету, сделанному по повелению Бога, служившему в прошлом полезную службу и имевшему въ будущем громадное значение прообраза Христа,—но все же тем не менее предмету (Числ. 21:8-9; Иоан. 3:14-15),—каковое каждение было уже не еврейским, а скорее языческим.
Кроме этого у евреев была суеверная и обманчивая надежда на святых. Они знали из писаний, что некогда Самуил молился за народ и был услышан и что Иов молился за друзей своих и тоже с успехом, а потому они менее думали о святости и покаянии, а более о защите чужими молитвами (1 Цар. 7:8-9; Иов 42:8-9). Господь же, знавший сердца и утробы и звавший народ Свой к покаянию и обращению, находил нужным предупредить его, что если отныне предстанут пред Ним Моисей и Самуил, то душа Его «не преклонится к народу сему» и—запретил!» Иеремии пророку молиться за него и ходатайствовать пред Ним (Иер. 3:13. 14; 15:1; 7:16). И добавил, что если бы среди нечестивого народа явились ныне Ной, Даниил и Иов, то они праведностью своею не спасли ни сыновей своих, ни дочерей, а спасли только свои души (Иезек. 14:14-20).
В последствие же времени мы, к сожалению видим, что Израиль впал в окончательное идолопоклонство и стал нечестивее язычников. почему Бог сказал: «пусть дом Израилев поймет в сердце своем, что они чрез своих идолов сделались чужими для Меня (Иезек. 5:5-6, 14:5).
Господь очень верно определил поклонение объязычившихся самарян, когда сказал Самарянке:
"Вы не знаете, чему кланяетесь"