Взгляд из-под ресниц, быстрый, едва заметный.

И я уловила улыбку, промелькнувшую, на губах тайрема в черном офицерском костюме космического флота. Хорош, сволочь. Глубоко-посаженные глаза неуловимо-темного цвета, смуглая кожа, тонкие черты лица, нос крупноват, да и форма горбатая ломаная хищная, но зато плечи не в полтора метра шириной, как у остальных забредших в эту низкопробную забегаловку офицеров. Нет, этот конкретный на их фоне казался стройным юношей, хотя… я бы сказала, что он старше всех своих спутников. Осторожно скосила глаза к двери — там, скрытый полумраком стоял Боров, у стойки с выпивкой изображал пьяного Стэм, за соседним с моим столиком сидели и пили воду, под видом водки, Нир, Эвин и Шорох. Да, сегодня работаем вшестером, потому как задание не из простых. Вновь бросаю взгляд на тайрема, замечаю, что он с интересом поглядывает в мою сторону- и изображаю обольстительную улыбку, после будто невзначай поправляю молнию на декольте, чей вырез давно вышел за пределы разумного. И снова взгляд на офицера — мужчина теперь смотрел пристально, уже не изображая равнодушие. Рыбка клюнула. Торопливо опускаю глаза, касаюсь пальцами высокого бокала с коктейлем, касаюсь характерно для… для жрицы любви. Что поделаешь, это оказалось единственным способом привлечь внимание хоть кого-то из тайремов. В результате я, офицер разведки Гаэры, во-первых, накрашена. На моей памяти впервые в жизни. Во-вторых, сменила спортивное белье, на кружевное. Шорох угорал, когда мне его в магазине робот-консультант впаривал. В-третьих, надела платье. Отвратительное алое кожаное платье, в котором продохнуть оказалось непросто. А после засела здесь, на потасканном диванчике в самом освещенном месте забегаловки, в ожидапии… клиента. Собственно, я имела успех. Еще бы его не иметь — Боров перекинулся парой слов с местными сутенерами и сегодня в «Третьей груди» из всех представительниц древнейшей профессии в распоряжении тайремов имелась одна я. И только я. Должно сработать! Потому что мне позарез нужна инфа по новым открытым тайремами планетам, иначе о повышении можно забыть, и замом Бадера станет Хам. Справа осторожно подошел местный бармен, поклонился, заикаясь, спросил: — Дддама желает ещще вввыпить? Сломала ему всего один палец, а трясется до сих пор как баба, смотреть противно. — Да, — продолжая обольстительно улыбаться всему миру, томно ответила я, погладив ложбинку на груди, — желает… И еще один взгляд па тайрема, чтобы заметить, что наблюдает за мной вся их группа. Опять же — не удивлена, эти женщин любят, потому мы и выбрали подобную тактику. Вернулся бармен, поставил передо мной новый стакан, и я, не задумываясь, потянулась, взяла, присосалась к трубочке, потягивая вкусняшку, и вспоминая все те планы по захвату тайремского офицера, которые потерпели фиаско