Стоял бесшумный, словно в гробу, вечер после дождя, последние капли дождя с кровли перестали течь несколько минут назад. Я сидел на кровати, подогнав колени под подбородок и шевеля ушами, находя в шевелении что-то отвлекающее и увлекательное. Движения ушами означали требование подтанцовывать под песни, которые и послужили одним моим хронофагом, под которым забывались все протекающие необъяснимые события, мысли о которых сильно душили в каждую секунду. Раньше до магнитофона, массой в десять килограммов, мои руки не дотрагивались, к нему прилегали запылавшие кассеты с хюгге. Песни реально оказались мне под вкус своей мелодичностью, спокойствием, предоставлением шанса окунуться в забвенье, танцами, что воображал мой мозг-фантазёр, движениями аутентичными под слабые биты, желанием стать звездой мира, исполняя партии на иностранных языках - не прецедентное событие.
Настал черёд великого певца, чьи песни разбегались по всем уголкам необъятной и разнообразной планеты - ни чьи песни не внушали столь сильного доверия, любви, восхищения, как мои. Ха, девчонка лет восьми в до предела изношенных башмаках, хлюпающая по углублённостям мощёной стези, окаменела и вслушалась, краем уха услышав мой захватывающий голос, низко звучащий из соседнего дома. Непослушно ей, башмаки начали в такт топтать по грязной дождливой воде лужи, вот и моя высокая нота - шлёп коленом в лужу, и давай восхищаться, ввысь подняв костлявые руки, заслоенные сильными ожогами, но это не мешало ей аплодировать кумиру, а даже наоборот - боль давилась под медленный такт движений руками, пускай лопаются волдыри, и кровь фонтаном хлещет - это её не остановит, ведь второго шанса может не выпасть... Увлёкся: бедная девочка измучилась вся, так нельзя. Поуспокоив бурные воображения, продолжаю придумывать изящные движения под следующую песню - "What Am I Here For".
Било уже одиннадцать - пора утонуть во сне, в последние дни в кошмарных...