Русские воины забыли про боль

-Я еще расправлюсь с тобой. А вы чего стоите! Возьмем урусов измором. Нукеры ощетинились копьями и рванули на приступ, словно на пути их стала неприступная твердыня. Уже давно длилась битва. Но Ратибор и Евпатий не знали усталости. С прежней сокрушающей силой взлетали мечи, поражала палица, косила острейшая секира. Ратибор по-прежнему бесстрашно распевал псалмы. Русские воины забыли про боль, про немеющие от нечеловеческого напряжения члены, глубокий душевный подъем помогал преодолеть все это, заставляя, вновь и вновь подымать свинцовые руки, бросаться в бурлящее пекло. Воины наступали на монголов, слышались возгласы. -Вперед, рязанцы, киевляне держитесь! За свет свободы рубитесь суздальцы. Бату-хан то и дело вытирал об рукав, запотевшую китайскую трубочку. Уже пятая сотня тургаудов полегла под страшными ударами русских богатырей. Батый устал выть, его голос сорвался, охрип. -В этих сугробах гибнут лучшие мои воины. Я посажу вас на кол, если вы не подскажете что делать. Хладнокровный Субудай взял Бату-хана под руку. -Взять их живыми не удастся. Предлагаю применить пороки. -Действуй одноглазый барс! Пока я тебя не лишил ока, кати сюда тяжкое чрево порока. Сзади послышался тяжелый топот коней, храп замученных верблюдов, хрипы и скрежет тяжелых механизмов. Как гласит древнерусская былина "Навели на Евпатия и Ратибора множества пороков и пораженные тяжелыми камнями пали они в пышные русские сугробы". Монголы выкрикивали команды, били в медные щиты, гудели тяжелые трубы. Зазвучал сигнал отступления. -А заиграли ретираду! Прозвенел радостный голос Великполка, юноша улыбался, не смотря на то, что лицо, перекосил уродливый шрам. Евпатий поднял меч и секиру помчался бегом за отступавшими нукерами. -За Русь Святую! Вперед. В горячности боя он не успел разглядеть несущиеся на встречу тяжелые камни. Удар валуна в богатырскую грудь оборвал громовой голос. Ребра треснули, из-за рта показались кровавые пузыри. Китайские механические драконы извергали из себя, страшные снаряды поражающие все живое, среди них попадались и горшки с горящей в них смесью. Ратибор взревел медведем, отшвырнув оружие, он бросился к любимому другу. Священник отчаянно тряс своего побратима. Осторожно припал ухом к груди. Слышались слабые удары могучего сердца. -Лучше умереть, сражаясь, чем быть раздавленными как червяки. Он перекрестил Евпатия, подправил кольчугу. Подхватив меч своего друга, и подняв свое орудие, Ратибор размахивая двумя кладенцами, побежал к трусливо сгрудившимся монголам. Вокруг продолжали свистеть камн