Джонни Уильямс проснулся, как обычно, в семь часов утра от звонка будильника. Хлопнув по будильнику ладонью, Джонни выбрался из раскладушки и прошлепал босыми ногами к столу, где стояло радио. Он включил радиоприемник и отправился к умывальнику. Плеская холодной водой в лицо и водя по зубам зубной щеткой, Джонни слушал последние известия.
- Трое вооруженных преступников совершили нападение на бруклинское отделение Чейз-Манхэттенбанка, что на сорок девятой улице. Нападение произошло вчера в восемнадцать часов, перед самым закрытием. Преступникам не удалось уйти с добычей, так как кассир успел нажать тревожную кнопку. Подоспевшие наряды полиции блокировали здание. В настоящий момент преступники удерживают двенадцать заложников, среди которых трое работников банка – кассир и двое операционистов. Переговоры шли всю ночь. Преступники требуют вертолет с пилотом и грозят убивать по одному заложнику каждый час, если их требования не будут удовлетворены. Но пока никто из заложников не пострадал, полиция ведет переговоры.
Джонни презрительно хмыкнул. Никакого вертолета горе-грабители не получат, поговорят-поговорят немного и сдадутся на милость полицейских. Известная песня. Разве так надо грабить банки?
Диктор закончил с основной новостью и перешел к последующим. Одна из них привлекла внимание Джонни.
- Двое неизвестных грабителей ограбили ювелирный магазин в Бронксе. Грабители в масках с оружием в руках зашли в магазин, застрелили охранника, заставили продавцов собрать в мешок всю выручку из кассы и все ювелирные изделия и покинули магазин. Только после этого один из продавцов нажал тревожную кнопку. Подъехавшая полиция опросила свидетелей. По их показаниям преступники скрылись на шевроле серого цвета. Впоследствии машина была найдена брошенной в двух кварталах от места преступления. По городу объявлен план «перехват». Преступников ищут.
Джонни покачал головой. Здесь все было сделано умнее, но без накладок не обошлось. Убит охранник. Если ребят поймают, то им грозит электрический стул. Незавидная перспектива. Нет, он бы сделал все иначе.
Умывшись и почистив зубы, Джонни оделся: натянул джинсы и клетчатую рубашку. Двумя взмахами расчески причесался у обломка зеркала, висящего на стене, затем приступил к завтраку. Налив в стакан холодной воды, сунул в него кипятильник и, пока вода закипала, намазал джем на пару холодных тостов. В кипяток Джонни насыпал ложку растворимого кофе и две ложки сахару, затем с аппетитом уничтожил свой не слишком роскошный завтрак. Ровно без пятнадцати восемь он вышел на улицу.
Джонни шагал мимо залитых утренним солнцем домов, окидывая взглядом знакомые места. Вот бутербродная Дика Молти, где можно закусить парой сэндвичей и выпить стакан кофе. Бутербродная уже открыта. Но Джонни завтракает у себя дома на доллар, а у Молти за то же самое он заплатил бы пять. Так что лучше уж немного поэкономить и пройти мимо. Джонни на ходу заглянул в открытую дверь. Дик в белом халате за кассой обслуживал клиента.
А вот круглосуточный продуктовый магазинчик Ника Фелмана. Здесь можно купить все, от булочки с ветчиной и жевательной резинки до бутылки виски. Но цены у Ника кусаются.
Вот гастроном фирмы «Пайнхауз». Минимаркет. Здесь цены в два раза дешевле, чем у Ника, но работает магазин с десяти утра до семи вечера. Джонни обычно успевает заскочить сюда после работы перед закрытием. В магазине три кассы, кассиры, охранник…
Нет, грабить магазин с кассами – занятие неблагодарное. Касса закрывается автоматически, голыми руками ее не возьмешь. Придется просить кассира. Как просить? Только с ножом или пистолетом. Возле кассы всегда есть тревожная кнопка. Нажать ее – дело секунды … Через пять-семь минут примчатся полицейские. Как успеть за пять-семь минут заставить человека открыть кассу, взять деньги и скрыться? Если прикончить кассира до того, как он нажмет кнопку – кассу не откроешь. А если, предположим, ты сумеешь заставить кассира открыть кассу, не нажимая кнопку, заберешь деньги и уйдешь, то все равно после твоего ухода он нажмет кнопку, и у тебя останется всего пять-семь минут, чтобы скрыться …
Лучший вариант – заставить кассира открыть кассу, не нажимая кнопки. Потом его прикончить и уйти. Но в таком случае если тебя поймают, то тебе светит электрический стул. Черт, идти на электрический стул из-за какого-то кассира …
Давно обмозговав все варианты, Джонни пришел к выводу, что при грабеже не стоит иметь дело с людьми. Грабеж нужно строить так, чтобы люди при нем не присутствовали. Только вещи. Предметы грабежа и материальные преграды. Предметы грабежа должны быть небольшими по размеру и ценными по стоимости. Материальные преграды должны быть небольшими по численности и легко преодолимыми. В идеале – одна преграда, которую можно устранить голыми руками.
Джонни дошел до маленького ювелирного магазина «Кац и Соломон», мимо которого проходил каждое утро и, как обычно, на минуту остановился. Толстая стеклянная витрина, за ней на черном бархате разложены ювелирные украшения. В центре – роскошное ожерелье за десять тысяч долларов, вокруг вещи помельче и подешевле. Броши, кулоны, серьги, кольца, перстни … Солнце играло на драгоценных камнях, переливавшихся всеми цветами радуги. Особенно красиво блестели бриллианты. Джонни полюбовался несколько секунд, потом зашагал дальше. Если бы можно было протянуть руку сквозь стекло, взять, что тебе понравится, и спокойно уйти … Вот это было бы идеальное ограбление!
По дороге на работу Джонни прошел еще мимо двух ювелирных магазинов: «Стива и Брюса» и «Мерфи и Френкеля». И там, и там за стеклянной витриной сияло сверкающее великолепие, и Джонни снова и снова представлял, как он протягивает руку через стекло, берет понравившуюся ему вещь, засовывает в карман и спокойно идет дальше.
Ровно в восемь двадцать Джонни был на заправке Мовуса, где и работал. Сам владелец, сэр Филипп Мовус, на заправке появлялся редко, и Джонни, как и все, работающие здесь, имел дело с Доном Ферри, управляющим. Дон был уже на работе. Махнув ему рукой, Джонни зашел в раздевалку, переоделся в черный комбинезон, надел грубые черные башмаки и ровно в половине девятого был на рабочем месте.
Далее, заправляя машины, привычно откручивая и закручивая крышки баков, вставляя и вытаскивая носик шланга, Джонни размышлял. Утром передавали о двух ограблениях. Интересно, найдут или не найдут преступников, которые прикончили охранника? С банком все ясно. Там горе-грабители скоро сдадутся на милость полиции. Полицейским по большому счету наплевать на заложников, они будут сидеть и ждать, пока преступники не упадут им в руки как спелое яблоко с яблони. Эти горе-бандиты не идиоты же, чтобы перестрелять заложников и пойти на штурм заслонов. Лучше сдаться и провести несколько лет в тюрьме, чем получить пулю в лоб.
В двенадцать Джонни махнул рукой Дону, дождался, пока тот подойдет его заменить, зашел в раздевалку и прежде всего включил радио. Передавали двенадцатичасовые новости.
Грабители в банке сдались, никто из заложников не пострадал. Теперь бандитам грозит до десяти лет лишения свободы.
Грабители ювелирного магазина были пока не пойманы, но туманно сообщалось, что «детективы вышли на след». Это могло быть как обычной пылью в глаза, чтобы обыватели продолжали верить во всемогущество полиции, так и прикрытием реальных успехов, если полицейским действительно удалось «сесть на хвост» преступникам.
Джонни, не переодеваясь, дошел до ближайшей закусочной, уничтожил пару сэндвичей с ветчиной и чашку кофе, запил обед банкой кока-колы и вернулся на рабочее место.
До пяти часов руки Джонни автоматически справлялись с привычной работой, а мысли перескакивали с ограбления банка на ювелирный магазин и убитого охранника, с бутербродной Дика Молти и продуктового магазинчика Ника Фелмана на прозрачные стеклянные витрины «Каца и Соломона», «Стива и Брюса» и «Мерфи и Френкеля». Ведь таких ювелирных магазинчиков, наверное, в Нью-Йорке тысячи! Как бы найти способ просунуть руку сквозь стекло?
Закончив работу в пять, Джонни по дороге домой зашел в «Пайнхауз» и купил фунт фарша – на ужин он решил поджарить фарш с макаронами. У кассы он посмотрел на кассирш, молниеносно отбивающих чеки, скользнул взглядом по охраннику. На поясе у него висела явно не пустая кобура. Чтобы взять кассу в этом магазине, нужно убивать охранника … Нет, этот способ никуда не годится.
Дома в промежутках возни у плиты он в семь часов включил радиоприемник. Первые несколько минут заняли интервью с заложниками из банка – их сопли и причитания насчет того, сколько им пришлось пережить. Затем диктор коротко сказал об ограблении ювелирного магазина: детективы идут по следам и с минуты на минуту преступники будут схвачены. Уверенность в его голосе дала Джонни возможность предположить, что действительно и здесь полиция вскоре одержит верх.
Черт, тупой грабеж напролом, да еще и с применением насилия слишком опасен!
Джонни снял сковородку с плиты, поставил на стол и только собрался приняться за еду, как вдруг за его спиной раздался удар, что-то зазвенело и посыпалось на пол. Стекло! Джонни оглянулся. Его единственное окно было разбито. Посредине зияла дыра, обрамленная острыми краями, осколки лежали на полу, и среди них орудие преступления – камень. Джонни поднял его. Округлый голыш размером в полкулака. Такой можно запустить далеко, метров на пятьдесят. Очевидно, швыряли из-за забора. Теперь ищи-свищи этих хулиганов.
Ладно, сейчас весна, тепло. Срочности нет. Окно может потерпеть до выходных. Джонни задумчиво повертел голыш в руке. Перед его глазами встала стеклянная витрина «Каца и Соломона», блестящие дорогие побрякушки на черном бархате. А что, если … Недаром же говорят, что все гениальное – просто!
Перед тем, как лечь спать, Джонни прослушал последние известия. Грабители ювелирного магазина были схвачены, и тому из них, который убил охранника, грозил электрический стул.
На следующий день с работы Джонни не сразу пошел домой. Он подошел к «Кацу и Соломону», внимательно осмотрел витрину, походил вокруг. Предположим, его затея удастся. Витрина, конечно, на сигнализации. Тогда у него будет пять-семь минут, чтобы взять вещь и скрыться. Машины у него нет, да и водить-то он не умеет. Так что спасут только быстрые ноги. Значит, нужно осмотреть все возможные пути отхода и выбрать самый рациональный. Этим он и займется.
Джонни обошел все соседние дома, заходил в подъезды, поднимался по лестницам до чердака. На следующий день он прошел по дворам, обследовал окрестные улицы. Через несколько дней у него было ясное представление о том, как можно в пять-семь минут удрать от «Каца и Соломона» так, что у полиции останется мало шансов его найти.
Орудием преступления Джонни выбрал обыкновенный кирпич. Но не красный, пористый, легкий, а цементный, серый, плотный, тянущий по весу фунтов на семь. Также он приготовил себе маску на лицо, купив для этой цели в галантерейном магазине черные колготки. Вспомнив об отпечатках пальцев, он зашел в аптеку и купил пару резиновых дезинфицирующих перчаток синего цвета. Теперь он был готов.
Накануне намеченного дня Джонни лег рано, в десять вечера. Проснулся по будильнику в три часа ночи. Встал, умылся, выпил холодного кофе. Ни к чему наедаться перед тем, как идешь на дело. Набросив куртку – ночью было прохладно, - Джонни вышел на улицу.
Кирпич он завернул в черный полиэтиленовый пакет и нес в руке. Резиновые перчатки он надел заранее, позаботившись, чтобы ни на кирпиче, ни на полиэтиленовом пакете не оставалось отпечатков пальцев. На улицах не было ни души, тусклые уличные фонари неярко освещали мостовую и тротуар. Лишь неоновые вывески над магазинами, кафе, аптеками и парикмахерскими давали немного больше света и разгоняли окружающую тьму.
Джонни дошел до «Каца и Соломона». Подходя, он заранее огляделся, не видно ли поблизости какого-нибудь прохожего или, тем более, патрульной полицейской машины. Никого. Можно действовать. На ходу он вытащил из кармана и одной рукой натянул себе на голову маску. Не сбавляя шага, Джонни перехватил кирпич поудобнее правой рукой и с ходу, описав рукой с кирпичом широкую дугу, швырнул его в центр витрины, прямо напротив десятитысячного ожерелья.
Он был готов к тому, что кирпич упадет на асфальт, не разбив стекла, но … Раздался звон, и большое стекло рухнуло вниз тяжелыми, крупными осколками. Секунду, другую Джонни неподвижно стоял, ошеломленно глядя на открывшееся перед ним зрелище. Витрина с блестевшими драгоценностями была перед ним. Между ним и ожерельем ничего не было.
Опомнившись, Джонни протянул руку, схватил драгоценную вещь, сунул в карман куртки и побежал. Он бежал к одному из ближайших домов, а конкретно к третьему от «Каца и Соломона». Здесь был проходной двор на соседнюю улицу. Забежав в подъезд, он прошел через него, пересек двор, прошел через следующий подъезд и вышел на улицу. Повернув вправо, он прошел пять домов, перешел на другую сторону и прошел еще через один проходной двор. Следующая улица была пошире и посветлее, чем две предыдущие, здесь работали бары и ночные магазины, могли оказаться прохожие. Перед тем, как выйти из подъезда, Джонни вспомнил о маске на голове, стянул ее и сунул в карман. Затем снял перчатки и также спрятал их в карман куртки. После этого вышел на свет.
Обогнув за пять кварталов «Каца и Соломона», Джонни добрался до дома. Никто его не остановил, не поинтересовался, откуда и куда он идет. Встретившаяся патрульная полицейская машина проехала мимо. Джонни без приключений добрался до своей комнаты. Не зажигая свет, он снял куртку, скинул ботинки и свалился на раскладущку. До его обычного времени подъема оставалось еще два часа … Можно было поспать.
Но он, конечно, не спал. Лежа с закрытыми глазами, он каждую секунду ждал громкого стука в дверь и возгласа: «Откройте, полиция!» Перед его взором постоянно возникало разбивающееся стекло, тяжело падающие осколки и тускло сияющие драгоценности на черном бархате.
Он не заметил, как уснул, и проснулся, вздрогнув, от звонка будильника. Семь часов. Пора идти на работу.
Он собирался, как обычно, намеренно не притрагиваясь к куртке, не вытаскивая из кармана ожерелье. Нужно успокоиться, привести нервы в порядок, все обдумать. Если его не найдут, ожерелье никуда не убежит. А он, не торопясь, решит, что с ним делать дальше.
Джонни умылся, почистил зубы, оделся, съел свой завтрак. Затем вышел на улицу.
Он не стал менять свой маршрут и, проходя мимо «Каца и Соломона», увидел, что магазин по асфальту оцеплен красной ленточкой, а драгоценности из витрины убраны. Внутри явно были люди, но снаружи никого не оказалось. Джонни прошел мимо, изо всех сил стараясь не спешить.
На заправочной станции он услышал, что совсем недалеко от них ночью разбили витрину ювелирного магазина и похитили все драгоценности, что злоумышленников было двое, и что их уже ищет полиция.
Джонни спокойно работал, с аппетитом пообедал сэндвичами, кофе и кока-колой и не переставал размышлять. Что же делать с ожерельем? Нести в ломбард глупо, его тут же вычислят. Продать бы его на черном рынке, где охотно купят краденое и никто ни о чем не спросит … Но как выйти на этот самый черный рынок? Джонни прикинул: нужно попытаться продать ожерелье кому-нибудь из знакомых, кто, по его предположению, мог бы «толкнуть» краденую вещь и не стал бы задавать вопросов. До вечера Джонни перебирал в уме таких своих знакомых, пока не остановился на Барри Финли.
Барри был белым в отличие от Джонни, который был черным. Но Барри никогда не стеснялся иметь дело с чернокожими, всегда здоровался с Джонни за руку, имел широкий круг друзей и приятелей, а, главное, не производил впечатление «крутого». Обращаться к таким, которых Джонни немало видел вокруг и о которых еще больше слышал, Джонни не стал бы ни за что на свете.
Телефон Барри у Джонни был, и он набрал его по своему мобильнику, как только вышел в десять минут шестого с заправочной станции.
Барри ответил сразу.
- Привет!
- Привет!
- Как дела?
- Как дела?
- Барри, - сказал Джонни. – Я хотел бы с тобой встретиться.
- Что-то срочное, Джонни? – удивился Барри. Он никогда никаких серьезных дел с Джонни не имел.
- Если можешь, давай встретимся сегодня, - сказал Джонни. – Расскажу на месте.
Они встретились в баре в одном квартале от «Каца и Соломона». Джонни было немного не по себе, но он рассудил, что это место встречи ничуть не хуже, чем любое другое в Нью-Йорке. Если его до сих пор не вычислили, то, скорее всего, и не вычислят.
- Барри, - приступил к делу Джонни, - ты можешь купить одну вещь?
- Какую? – спросил Барри.
- Драгоценность. Бриллианты, золото, серебро. Все в одной вещи.
- Краденая? – поинтересовался Барри.
Джонни пожал плечами.
- Ты украл? – продолжал допытываться Барри.
- Барри, - сказал Джонни. – Если ты будешь меня пытать, то закончим разговор. Я задал тебе вопрос: можешь ли ты купить одну вещь? Драгоценность.
- Могу, - сказал Барри. – Тащи вещь.
Они встретились в том же баре на следующий день вечером. Джонни отдал Барри плотный белый конверт с ожерельем. Они договорились, что Барри посмотрит вещь, оценит и позвонит. Если цена не устроит Джонни, то Барри принесет вещь назад.
Барри позвонил в тот же вечер.
- Ну, короче, Джонни. Вещь подходит.
Джонни улыбнулся про себя.
- Штука баксов.
- Что? – едва не закричал Джонни.
- Штука баксов, - повторил Барри.
- Но эта вещь стоит дороже, - Джонни едва не проговорился, что на витрине ожерелье стоило десять тысяч долларов.
- Слушай, мальчик, - сказал Барри. – Вещи, приобретенные известным тебе путем, я могу толкнуть за двадцать процентов их магазинной стоимости. Половина выручки тебе, половина мне. Согласен?
Мысли молнией пронеслись в голове Джонни. Барри все понял. Больше того, он точно оценил ожерелье и, возможно, знает, где оно украдено. Он может в любую секунду сдать Джонни в полицию. Правда, еще нужно будет доказать, что именно Джонни украл вещь. Но …
- Согласен, - сказал Джонни.
На следующий вечер Барри передал Джонни плотный белый конверт. Джонни сунул его в карман, а дома открыл и пересчитал деньги. Десять сотенных купюр. Все правильно.
«Ладно, - сказал себе Джонни. – Тебе повезло, что ты сразу наткнулся на человека, который купил вещь, честно заплатил и не побежал в полицию. А то, что заплатил столько… Может, такие расценки на этом чертовом черном рынке. Все. Забыли.»
Детективы Даррен Флетчер и Дэйв Кливерли сидели у себя в комнате в своем полицейском участке и обмозговывали случившееся недавно ограбление маленького ювелирного магазинчика. Грабитель разбил стекло кирпичом и взял с витрины одну-единственную вещь. Но самую дорогую. Затем побежал и скрылся. Все произошло в считанные секунды. Камера видеонаблюдения показала молодого человека в маске на голове и перчатках. К сожалению, по камере не было видно, куда именно скрылся молодой человек. Флетчер и Кливерли обошли близлежащие дома и нашли три проходных двора, через которые предположительно мог скрыться грабитель.
- Итак, что мы имеем? – подытожил Флетчер. – Молодого человека от пятнадцати до двадцати пяти лет, в маске и перчатках, не жадного, сработавшего удивительно ловко и быстро.
- До тридцати, - сказал Кливерли.
- Что?
- До тридцати лет.
- Пусть до тридцати, - пожал плечами Флетчер. – Хотя если спортсмен, то и до сорока. Пойдем дальше. Он был пешком или на машине?
- Черт его знает, - Кливерли пожал плечами. – Улица тихая. Никто ничего не видел. Может, и стояла машина где-нибудь …
- Короче, ни описания внешности, ни отпечатков пальцев, ни машины, ничего … Искать человека в Нью-Йорке, на которого нет ни одной зацепки – тебе улыбается такое занятие?
Кливерли после некоторого раздумья предположил:
- Если он без машины, то, возможно, живет где-нибудь поблизости. Проходил мимо магазинчика, видел драгоценности … И придумал способ.
- И что это нам дает? – спросил Флетчер.
Кливерли вздохнул.
- Ты прав, ничего.
- Остается искать ожерелье. Где-то оно должно выплыть.
- Если его сразу не разберут на камни, а металл не переплавят.
- В таком случае нам вообще не за что ухватиться.
Кливерли пожал плечами.
- Такие уличные преступления расследуются хуже всего. Шел, швырнул камень, схватил, убежал. Все. Ищи ветра в поле.
Флетчер поднялся из-за стола.
- Пойдем-ка лучше выпьем кофе с пончиками.
- И то дело, - согласился Кливерли. – Пошли.
Деньги Джонни аккуратно завернул в полиэтиленовый пакетик и положил в карман рюкзака - более подходящего места для тайника в его комнате не нашлось. Всю обстановку комнаты составляли раскладушка, стол, стул, умывальник, пара сумок и рюкзак, в которых Джонни хранил свои личные вещи.
И личные вещи, и обстановка, и более приличное жилье были у него впереди, в чем он ни секунды не сомневался.
Следующую неделю Джонни посвятил изучению окрестностей магазинов «Стива и Брюса» и «Мерфи и Френкеля». Он понимал, что шататься рядом и мозолить глаза окружающим небезопасно, поэтому просто проходил два-три раза за вечер мимо и сворачивал в близлежащие подъезды и проходные дворы. Также он обошел соседние улицы. В субботу он сел за стол и по памяти нарисовал два плана, в центре которых находились обозначенные крестиками ювелирные магазины, а вокруг – окружающие их дома, дворы и улицы. Объекты ограбления он также наметил: у «Стива и Брюса» - три лежавшие рядом броши общей стоимостью четырнадцать тысяч долларов, и ожерелье в двенадцать тысяч – у «Мерфи и Френкеля».
В ночь с воскресенья на понедельник, когда люди крепко спят и на улицах наименьшее количество праздношатающихся, Джонни блестяще осуществил свой план. Сначала он, предварительно проделав те же самые манипуляции с маской, перчатками и кирпичом, развалил стекло в магазине «Стива и Брюса» и, сунув в карман три броши, удрал ближайшим проходным двором. Затем, пройдя по соседней улице, вышел к «Мерфи и Френкелю», расколотил витрину и стащил ожерелье. Домой он вернулся в половине шестого знакомым окольным путем.
В понедельник Джонни заступал в вечернюю смену, с семнадцати часов, поэтому он спокойно поспал до десяти, встал, умылся, позавтракал и после этого позвонил Барри.
Барри удивился. Он явно был не в курсе происшедшего, но встретиться согласился сразу. В баре Джонни вручил ему свернутый полиэтиленовый пакет с драгоценными вещицами. Барри угостил его кружкой пива и при расставании посмотрел на него с ноткой удивления и уважения одновременно.
Вернувшись домой, Джонни приготовил на обед яичницу, и, уплетая ее прямо со сковородки, прослушал трехчасовые последние известия. Теперь о нем сказали. Диктор сообщил, что серийный грабитель совершил третье за неделю ограбление ювелирного магазина. Метод грабителя прост до примитивности: он разбивает витрину кирпичом, забирает наиболее ценные вещи и успевает скрыться до приезда полиции. Общая сумма похищенного приблизилась к сорока тысячам долларов.
Джонни подумал, как солидно выглядит его добыча со стороны, и как далека реальность от действительности. Он вздохнул, закончил обед, немного полежал и отправился на работу. По пути в киоске купил подробную карту Нью-Йорка.
На следующий день с утра он принялся за ее изучение. В Гарлем соваться он не собирался, зная местные законы. Там его найдут быстрее полиции. Оставались Манхэттен, Бруклин и Бронкс. В Манхэттене преобладают крупные магазины с охраной. Наиболее вероятные кандидаты – Бруклин и Бронкс. Их Джонни и принялся исследовать в первую очередь.
Через три дня Джонни получил от Барри две тысячи шестьсот долларов и присоединил их к первоначальной тысяче, спрятанной в рюкзаке.
Следующий месяц Джонни бездействовал. То есть он интенсивно работал, изучая намеченные объекты – три улицы в Бруклине и две в Бронксе. До работы, если он работал в вечернюю смену, и после работы, если работал в утреннюю, Джонни садился на метро, ехал к намеченной станции, выходил в незнакомых местах и прохаживался по улицам. Он выбирал магазины недалеко от метро, что бы после ограбления сразу иметь возможность сесть на поезд и уехать домой. Он не собирался шататься ночью по улицам в незнакомых местах, понимая, что в этом случае его легко заметить и вычислить.
Наконец, все необходимые приготовления были сделаны, объекты ограбления намечены, пути отходов изучены, и Джонни приступил к осуществлению своих планов. За три ночи подряд он совершил три ограбления, добыв драгоценностей на сорок две тысячи долларов. Каждый раз он благополучно удирал с места преступления, ныряя в метро, и без приключений добирался до дома. Пачка банкнот в его рюкзаке сделалась значительно толще, и Джонни прикидывал, что в некоем обозримом будущем он придет к своей цели. Цель же у него была такая же простая, как и способ ее осуществления – собственная комната. Джонни хотел иметь свое жилье, и желание это было вполне понятным и человеческим.
Когда в Бруклине и Бронксе произошли похожие ограбления, Флетчер и Кливерли позвонили коллегам из соседних участков и поинтересовались, есть ли какие-либо зацепки по «стекольщику». Зацепок не оказалось и у их коллег-полицейских. Разве что все сходились во мнении, что «стекольщик» живет на участке Флетчера и Кливерли и в другие районы приезжает как «гастролер». На это указывал тот факт, что новые объекты ограбления находились недалеко от станций метро. Просмотрели видеокамеры, установленные в вестибюлях подземок. Но среди тысяч людей, спешащих утром на работу, найти не имеющего никаких особых примет грабителя было невозможно.
- Выход один, - сказал Флетчер. – Позвонить всем владельцам ювелирных магазинов и посоветовать поставить на витрины бронированные стекла.
- Когда-нибудь он на чем-нибудь проколется, - продолжал Флетчер. – А пока остается только пить кофе с пончиками. Согласен?
Кливерли ничего не ответил, что означало знак согласия.
После последнего ограбления прошло две недели, страсти в газетах давно улеглись, и однажды прекрасным весенним утром, шагая на работу, Джонни притормозил напротив магазина «Кац и Соломон». Магазин открылся несколько дней назад, и сейчас посреди новой витрины на черном бархате сияла шикарная вещь – бриллиантовая диадема. Рядом красовалась цена – двадцать две тысячи долларов.
Бросив взгляд на диадему, Джонни двинулся дальше, но мысли его понеслись со стремительной скоростью. Двадцать две тысячи! Две тысячи двести по тарифу Барри. Как раз то, чего ему не хватает.
Перед тем, как начать свои ограбления, Джонни твердо решил не соваться в один и тот же магазин дважды. Но диадема в двадцать две тысячи долларов повернула его мысли на сто восемьдесят градусов. Черт, сумма как по заказу! И не надо ехать в новый район, осматривать новую местность, изучать пути отхода …
Волнение Джонни объяснялось просто. До намеченной цели в десять тысяч долларов как раз оставалось две тысячи двести. За десять тысяч долларов Джонни мог купить себе комнату в Нью-Йорке, где-нибудь на окраине, похожую на ту, в которой он обитал в настоящее время. С унитазом и умывальником. Честно говоря, это было самое дешевое и едва ли не самое худшее из того, что можно было купить, но Джонни на большее и не рассчитывал. Главное – обзавестись собственным жильем. Чтобы не чувствовать себя как на иголках под угрозой выселения в любую минуту.
Итак, до намеченной цели оставалось совсем немного, и это как раз была цена диадемы, выставленной за новой витриной «Каца и Соломона».
Всю рабочую смену Джонни размышлял. В конце концов, почему он решил не грабить один и тот же магазин дважды? У него не было никаких конкретных соображений. Просто он так решил. Возможно, ему подсказывала интуиция. Хозяин магазина, наученный горьким опытом, что-нибудь может придумать. Что придумать? Поставить ночного охранника? Проходя мимо «Каца и Соломона», Джонни ничего такого не заметил.
На обратном пути после работы Джонни зашел в «Кац и Соломон» якобы поглазеть на выставленные украшения и внимательно огляделся. В маленьком зальчике никакого охранника не было, и спрятаться тут было негде. Оставался вариант с подсобкой. Джонни посмотрел на дверь, ведущую в подсобные помещения. В любом случае охраннику понадобится несколько секунд, чтобы выхватить пистолет, выскочить в зал, затем открыть дверь и выбежать на улицу. Если Джонни будет удирать не через третий дом, а заскочит в ближайший подъезд, то ему понадобится не больше пяти секунд. Разбить стекло, схватить диадему, сунуть в карман, добежать до подъезда … Дальше Джонни знал: через окно между первым и вторым этажом в соседний двор – и поминай как звали … Это если есть охранник. А если охранника нет, то у него оказывается уйма времени.
Джонни долго не раздумывал. Если что-то делать, то делать нужно быстро. На следующий день после смены он зашел в подъезд соседнего с «Кацом и Соломоном» дома, отодвинул шпингалет и чуть приоткрыл окно, ведущее во внутренний двор. Там нужно было перемахнуть через двухметровый забор – по выбитым кирпичам это не составляло труда, - и ты оказываешься в соседнем дворе. Пути отхода были продуманы и подготовлены.
Вечером Джонни поужинал и лег спать в десять часов. Встал по будильнику в три, оделся, натянул перчатки, сунул в карман маску, захватил приготовленный кирпич и вышел на улицу. До «Каца и Соломона» он добрался быстрым шагом за пятнадцать минут. За сто метров до магазина он на ходу одной рукой натянул маску на голову, не сбавляя шага, приблизился к витрине, размахнулся и что есть силы швырнул кирпич в самый центр …
Флетчер и Кливерли прибыли на место происшествия по вызову полицейского патруля через двадцать минут после случившегося. Патруль прибыл через пять минут – сработала охранная сигнализация. Патруль ничего не трогал, и теперь детективы созерцали первозданную картину преступления. Абсолютно целая витрина поблескивала в неярком свете ночных фонарей, за ней сверкали и переливались драгоценности. Перед витриной на асфальте, раскинув руки, лежал молодой человек в короткой куртке и джинсах, с натянутым на голову черным чулком и в синих резиновых перчатках. Рядом с ним валялся завернутый в полиэтиленовый пакет прямоугольный предмет, в котором при некоторой сообразительности можно было определить обыкновенный кирпич. Молодой человек дышал, но был без сознания, вероятно, в глубоком обмороке.
- Парень швырнул кирпич в витрину, и ему отрикошетило прямо в лоб, - восстановил картину происшествия Флетчер. – Стекло спружинило.
- Точно, - согласился Кливерли.
- Евреи оказались не промах, - продолжал Флетчер. – Последовали нашему совету и поставили бронированное стекло. Это куда дешевле, чем держать ночного охранника.
Кливерли согласно кивнул.
- Я же говорил, что он на чем-нибудь проколется, - торжествующе закончил Флетчер. - О-кей. Пусть его забирают, и поехали пить кофе. С пончиками.