Рассмотрим модель работы психолога с клиентом, который выказывает суицидальные настроения. Наиболее подходящей эта модель является для использования телефонных служб доверия. Это только общая схема, которая даст нам представление о порядке и этапах консультации.
Необходимо отметить, что этапы в модели выделены скорее условно. Работа может вестись параллельно в нескольких направлениях, иногда возвращаться к началу или пропускать некоторые блоки.
Первый этап:
- Установление отношений доверия. Для человека, думающего о самоубийстве, это очень важно. Часто у клиента наблюдается спутанность внутреннего мира, аффект. Психологу важно показать мягкость, поддержку, включенность. Включенность должна быть натренирована наряду с обособленностью. Такая двойственность является специфическим навыком, который дает специалисту возможность одновременно увидеть мир глазами клиента, почувствовать его боль, но при этом не упасть в слияние, не принять переживания за свои, не реагировать ответным страданием. Психолог не осуждает, сохраняет спокойствие, не впадает в замешательство, не показывает свое личное отношение. Очевидно, что специалист службы доверия (и любой другой психолог, работающий с суицидными настроениями) не может пользоваться принятыми в общении фразами “а ты подумал о близких?”, “да разве это выход?”, “надо собраться и пережить полосу неприятностей”.
- Необходимо признать страдание клиента. Дать понять, что в тот момент, когда человек решился позвонить, он сделал шаг к помощи, к пониманию. Что его переживания реальны, не выдуманы и с ними психолог будет работать.
- Разворачивать проблему, развивать складывающиеся терапевтические отношения. Следует поощрять клиента делиться максимальным количеством подробностей его ситуации.
“И тут началась странная прогулка, - по трем смежным комнатам взад и вперед ходил Лужин, словно с определенной целью, и жена то шла рядом с ним, то садилась куда-нибудь, растерянно на него глядя, и иногда Лужин направлялся в коридор, заглядывал в комнаты, выходившие окнами во двор, и опять появлялся в кабинете. Минутами ей казалось, что, может быть, все это одна из тяжеленьких лужинских шуток, но было в лице у Лужина выражение, которого она не видела никогда, выражение... торжественное, что ли... трудно было определить словами, но почему-то, глядя на это лицо, она чувствовала наплыв неизъяснимого страха. И он все продолжал, откашливаясь и с трудом переводя дыхание, ровной поступью ходить по комнатам. "Ради Христа, садитесь, Лужин, - тихо говорила она, не сводя с него глаз. - Ну, поговорим о чем-нибудь. Лужин! Я купила вам несессер. Ах, садитесь, пожалуйста! Вы умрете, если будете так много гулять. Завтра мы поедем на кладбище. Завтра еще нужно многое сделать. Несессер из крокодиловой кожи. Лужин, пожалуйста!"
Но он не останавливался и только изредка замедлял шаг у окон, поднимал руку, но, пораздумав, шел дальше. В столовой было накрыто на восемь человек. Она спохватилась, что вот, сейчас-сейчас, придут гости, - поздно уже отзванивать, - а тут... этот ужас. "Лужин, - крикнула она, - ведь сейчас будут люди. Я не знаю, что делать... Скажите мне что-нибудь. Может быть, у вас несчастье, может быть, вы кого-нибудь встретили из неприятных знакомых? Скажите мне. Я так вас прошу, больше не могу просить..." (Владимир Набоков. Защита Лужина).
