После выписки из больницы МакSим продолжает восстановление дома — под присмотром опытных медиков. Волонтер, ухаживавший за артисткой, рассказал, с чем она столкнулась после комы.
Так случилось, что последние несколько дней в Сети всерьез (!) обсуждают, а действительно ли МакSим перенесла серьезную болезнь. Была ли кома, реанимация, ИВЛ, ЭКМО? То, что звезда достаточно быстро выписалась из больницы после того, как выкарабкалась буквально с того света, некоторых особо интеллектуальных личностей сподвигло на мысли о пиаре. И ладно бы они думали их наедине с собой, но подзабытые всеми артисты не стесняются позориться публично — привлекая какое-никакое, а все-таки внимание. Видимо, настолько все плохо.
Как оказалось, бредни дошли аж до тех, кто в течение двух месяцев ставил Марину на ноги в клинике, и мягко говоря, повергли их в недоумение. Одним из волонтеров, который ухаживал за артисткой, оказался Леонид: автор данного материала уже делала с этим мужчиной большой проект про бизнесменов, работающих в «красной зоне». Поэтому, увидев на фото певицы в Инстаграм расписанный тайвек, сразу узнала «почерк» старого знакомого — лица за маской в таких «нарядах» просто не видно. Разрисовывать защитный костюм яркими красками перед началом смены — его фишка, можно уже делать целую выставку.
Она попала в базу данных на обход и опеку — это не медпомощь, а больше бытовая забота: одному надо передать вещи, другого переодеть, постричь. Все в разном состоянии после ИВЛ. Марина лежала одна в палате — я ее сразу даже не узнал, так как в нашем списке она шла, разумеется, не как МакSим, а просто по имени и фамилии. И, конечно, была крайне истощенная, слабая: как будто человек работал на каменоломне последние годы, и вот ее отправили сюда на восстановление сил. Там, где ставили капельницы, все было перевязано, забинтовано, места ввода инъекций зафиксированы, чтобы каждый раз не делать новых дырок. Разрезы на теле, куда вставляли трубки аппаратов ИВЛ и ЭКМО, зашиты, а сама кожа как будто почерневшая, в пятнах. Ну и, конечно, она очень похудела — итак-то была не полная, а тут еще силы забрала борьба за жизнь. Кома стала спасением Марины — врачи и аппараты боролись, не пугая ее происходящим.
«Настроение у Марины было двойственное: с одной стороны, она была растерянная, как человек после сильного потрясения, — вспоминает волонтер. — А, с другой, понимала, что живая. Сказала, что очень соскучилась по дочкам, скорее мечтает их увидеть. У нее появился второй шанс жить. В какой-то момент, когда ее состояние еще было пограничным, а сознание не полностью ясным, ей стало страшно от мысли, что она больше не выйдет из больницы и не обнимет детей. Думала, что все, жизнь заканчивается. Поэтому искренне радовалась, что теперь может приподняться и, к примеру, посмотреть в окно. Я почувствовал, что у нее огромная воля к победе над болезнью, что она старается быть сильной. Мы договорились, что попробуем ходить — я должен был подстраховать, если она начнет терять равновесие. Марине была не в состоянии оценить, сможет ли она в принципе встать на ноги, удержат ли они ее. Поэтому попросила быть рядом. Когда человек месяцами лежит, мышцы отвыкают от нагрузки — у нее они просто сгорели».