Бленнофобия* – боязнь слизи, в том числе беспозвоночных, их выделяющих, например, улиток.
Артур изо всех сил подавлял глоточные сокращения. Плотный склизкий узел медленно, но настойчиво подымался по его пищеводу, полз выше и выше, пробираясь через тело как червь во влажной земле. Никак не сглотнуть. Он не сдержался и изверг его на пол. Комок желтоватой слизи звонко чавкнул, столкнувшись с бетоном. Захлюпал, закопошился, вытягивая поблёскивающие от слизи щупальца. От него отделились частицы помельче, и неспешно потекли во все стороны.
Маленькие аморфные комочки бесцветной плоти, вылезающие из спиралек-раковин, как гной из нарывов. Содрогаясь от омерзения, Артур занёс над ними ногу и давил, давил… Пока не проснулся.
Он таращился на тонущий во тьме потолок, стараясь унять дрожь и успокоить сбитое дыхание. Бросил опасливый взгляд на подушку слева: жена шумно сопела во сне. Ей он снова ничего не расскажет – вот ещё, взрослый мужик, а улиток боится. Курам на смех.
Артуру уже тридцать пять. У него квартира почти в центре города, жена Оля и дочка Светка. Обе даже не подозревают о недуге отца.
К счастью, в городе улиток встретить не так-то просто. Разве что в старом неухоженном парке в квартале от их дома. Но на прогулки не хватает времени. Так что, жить бы спокойно и радоваться, если бы не…
Кошмары не просто мучали. Они натурально отравляли Артуру жизнь. Конечно, он не собирался всю жизнь молча терпеть их. Вечером того же дня снова отпросился с работы чуть пораньше. Чтобы съездить туда, где обещали помочь.
В приёмной доктора Добромыслова всё было устроено так, чтобы клиент расслабился. Артур чуть не тонул в мягкости большого кожаного дивана – словно присел на облако. Рядом на журнальном столике, заваленном рекламными брошюрами, благоухал свежий букетик. А напротив, на стене приятного персикового оттенка, огромная картина с умиротворяющим пейзажем радовала глаз плавностью линий и сочностью красок.
И всё равно Артур не мог усидеть спокойно. Постоянно ловил себя на том, что отбивает такт каблуком ботинка или похлопывает ладонью по колену, мечется взглядом от двери к циферблату настенных часов. То рывками поглаживает потеющую лысину, то истово скребёт взмокшую бороду. Уже не меньше семи раз доставал из кармана смартфон – на экране по-прежнему висело напоминание из календаря, у дочки завтра день рождения, надо не забыть купить подарок.
Артур пресекал эти очевидные проявления нервозности, едва замечал за собой: одёргивал руки, делал глубокий вдох, усилием воли расслаблял мышцы шеи и плеч. Но стоило хоть на секунду ослабить контроль, и тело снова вытворяло, что хотело.
Наконец, у администраторской стойки появился предыдущий клиент, покрутился там какое-то время, оплачивая приём, и скрылся за дверью, ведущей к выходу.
– Артур Артёмович? – позвала секретарша. – Витольд Германович ждёт вас.
Артур подскочил, как подброшенный. С десяток докторов Добромысловых укоризненно посмотрели на него с разбросанных по столику листовок – слишком нервно вышло. Да-да, нет причин так нервничать, согласился он. Но рефлексировать над этим некогда, время-то идёт, а приём у психотерапевта такого уровня не копеек стоит. Каждую оплаченную секунду надо успеть потратить с толком.
– Здравствуйте, – выпалил он, едва протиснувшись в дверной проём кабинета. – Можно же, да?
Он не верил, что фамилия доктора – настоящая. Но специалиста рекомендовали как лучшего в городе. В конце концов, псевдоним был ему к лицу.
Витольд Германович улыбнулся своей фирменной дружелюбной улыбкой и жестом пригласил пройти. С этой аккуратно-округлой белоснежной бородой, лучистыми глазами и румяными щеками он напоминал Артуру Санта-Клауса из рекламы Кока-Колы. Ему бы ещё красную шубу вместо коричневого вельветового пиджака.
Сюда Артур ходил каждый четверг, уже примерно около месяца. Из-за какой-нибудь ерунды типа нервозности он бы не потратил ни минуты времени, ни рубля денег. Да и нервничал он только лишь от того, что посещать специалиста ему приходилось тайно от семьи и друзей.
– Итак, в прошлый раз мы с вами остановились… – листал свои записи доктор Добромыслов.
Артур с удовольствием бы не вспоминал, на чём они там остановились. Но Витольд Германович уверял, что для искоренения проблемы её нужно детально проработать. А, значит, в подробностях вспомнить ситуацию, которая её породила. Это не стоило ни малейших усилий, Артур при всём желании не смог бы забыть тот злосчастный день.
Ему было пять. И день вовсе не собирался быть злосчастным. Даже наоборот – обещал массу приятных приключений. Родители повезли Артурку на дачу к бабушке. До этой поездки он ни разу не бывал за городом, и будущий новый опыт будоражил детское воображение. По дороге родители подогревали любопытство маленького Артурки рассказами о том, как на даче интересно: что там много зелени, порхают бабочки, а по цветущим лугам бродят коровки. А ещё есть курочки, которых можно будет покормить, и добрая игривая собачка. Артурка с нетерпением ждал всего обещанного, чуть не больше, чем обычно ждал Нового года.
На даче оказалось почти всё так, как в рассказах взрослых. Почти.
На звуки мотора и хрустящего под колесами гравия, подобострастно виляя хвостом, выползла здоровенная соседская псина с кривыми пожелтевшими клыками, вся в репьях на клоках облезшей шерсти. Сквозь разъехавшиеся прутья забора просматривались клумбы, где сорная трава душила реденькие, чудом выжившие цветы. Всё это зелёное буйство напирало на тропинку, а та, петляя кульбитами, обрывалась у крыльца деревянного дома. Краска на досках потемнела от непогоды и сходила с резного кружева пластами. Старенькая избушка не выглядела весёлым местом.
Потемневшая дверь – нараспашку, будто бабушка ждала гостей. Но внутри никого не оказалось. Взрослые ходили по тесной, пропахшей сыростью и старыми вещами комнате, тревожа половицы. Рассохшиеся доски под ногами отзывались жалобными стонами. Но хозяйки не слыхать, сколько её ни звали. Ни звука, ни намека на её присутствие.
Родители ушли искать бабушку снаружи. Артурку оставили сидеть на шатком деревянном стуле, наказав никуда не отлучаться. От скуки он разглядывал маленьких белых червячков, неуклюже ворочавшихся в фарфоровых расписных тарелочках, расставленных на столе. Бабушка куда-то ушла, не доев свою еду, подумал Артурка. Теперь её едят червячки.
Он ждал долго. Во всяком случае, ему так показалось. А когда терпение иссякло, убежал в огород.
За стенами домика куда интереснее, очень скоро понял Артурка. Земля дышала влагой после дождя, пролившегося ночью. Незнакомые растения вздымали к солнцу мясистые зелёные стебли, подставляли лучам цветочные венчики. На грядках, прикрыв листьями лоснящиеся бока, красовались овощи, которые Артурка раньше видел только в холодильнике или на полках магазинов. И везде кишела жизнь. Ползала, бегала и выпрыгивала из-под ног от каждого шага.
Так он носился от куста к кусту, опьяненный красотой природы, пока не споткнулся об угловатый бугор. Потеряв равновесие, Артурка растянулся в грязи, выпачкав коленки и ладошки. Подскочил, отряхнулся, и пригляделся к куче тряпья под ногами.
Пустыми стекляшками глаз на него смотрело жёлтое, как резиновая карнавальная маска, лицо с неровной дырой рта меж впалых дряблых щек. Тело, облепленное отсыревшей тканью цветастого халата, кособочилось поперёк канавки, вытянув застывшие скрюченные пальцы, все в узлах, с потемневшими, криво подрезанными ногтями.
По морщинистой мертвенной коже трупа ползали огромные садовые улитки. Они были везде: на земле, на листьях растений вокруг. Они медленно пересекали грядки, и не было сомнений, куда эти создания держат свой путь.
Артур заметил шевеление во рту. Показались тонкие, полупрозрачные рожки. А затем из тёмного провала вылезла особенно крупная и мерзкая улитка.
Так Артурка первым нашёл бабушку. Точнее, это ему рассказали позже. До приезда видел он родственницу только на фотографиях, да и вряд ли узнал бы в том, во что она превратилась. Тогда он долго кричал и плакал, пока на звуки не прибежали родители, и не увели его обратно в дом. Потом – суета, беготня, попытки успокоить взахлёб голосящего Артура, поездка обратно домой. Когда он подрос, родители объяснили, что на дачу они поехали как раз, потому что бабушка перестала отвечать на звонки. Обеспокоенная семья решила узнать, в чём дело, а ребёнка повезли за компанию – не с кем было оставить.
Старушку хватил удар во время прополки. Позвать на помощь не смогла, так и пролежала почти неделю. Удивительно, что соседская собака не нашла её раньше.
И было бы оправдано, если бы потом Артур боялся трупов, или даже старух.
Но нет.
Его фобией стали чёртовы улитки.
– Вас ещё мучают те кошмары? – Витольд Германович глядел крайне участливо, но каждый раз Артур подумывал, уж не профессиональная ли это уловка.
– Да, – кивнул он. – Буквально вчера снова снились… Они.
Доктор спрашивал ещё о его снах, о родителях, и всей прочей чепухе, о которой они говорили каждый раз на приёмах. По окончании Витольд Германович ободрил Артура, сказав, что в терапии видны успехи, и важно не останавливаться на достигнутом. Распрощавшись с доктором, он отправился к администраторше. Уже на стойке, расставаясь с очередной суммой кровно заработанных, подумал, что хорошо бы, чтобы этот самый успех был очевиден и ему, а не только доктору.
Как назло, на обратном пути плотно встал весь Полюстровский. Артур пёкся в нагретом за день Вольцвагене, как кабанчик в печи, бросая нервные взгляды на навигатор – красная линия пробки тянулась до самого перекрёстка и дальше. Добрался домой поздно вечером, уставший и злой. И уже буквально у двери квартиры замер, хлопнул себя по лбу: подарок-то забыл! Глянул на часы – бесполезно, все магазины уже закрыты. Ладно, как-нибудь выкрутится.
Ночью Артур особенно пожалел о потраченных на психотерапевта деньгах. Всё в пустую. Они снова пришли в его сон, тягучий и душный от влажного летнего воздуха. Чёртова терапия псу под хвост, вместе с потраченными на неё деньгами.
Продолжение:
Автор: Андрей_roachking616_ЛакрО
Содержание:
Источник: http://litclubbs.ru/articles/30448-blenofobija-ch-1.html
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
