Позапрошлым летом в самую адскую жару, у меня так скакнула давление, что муж вызвал скорую и я очутилась в жаркой и душной больничной палате. Вместе со мной там лежали еще семь дам примерно моего возраста. Мы быстро сдружились и как могли развлекались историями из собственной жизни.
Курьез какой-то!
Особенно отличалась маленькая шустрая Алевтина. Мы с замиранием сердца внимали ее страшилкам и небылицам, охали и ахали, хохотали, негодовали. И только моя ближайшая соседка Зина не принимала участия в общем веселье. Она делала с закрытыми глазами и молчала. Когда к нам приходили посетители, начинался шумный гомон, все общались со своими родными свободно и запросто. К Зине не приходил никто. Но однажды в палату вошёл главврач, подошёл к ее кровати и строго спросил: «Петрова, Вы почему своего мужа к себе не пускаете? Он мне пожаловался, что вы на проходной распорядились, гражданина Петрова не пропускать, сказали, что он Вам никакой не муж, а чужой человек. Это курьёз какой то!» Врач ушёл, а мы все воззрились на мою бедную соседку, которая лежала пунцовая от стыда и с полными слез глазами.
Жестокие откровения
«Никакой он мне не муж, а однофамилец! - громким шёпотом выпалила Зина. Что это за муж, если он раз в неделю приводящий, вернее, заходящий! Ведь он так ко мне уже пять лет заходит и всегда на прощание говорит: «ну что, я к тебе через недельку зайду, ладно?». И смущённо улыбнётся, мод, я просто мимо шёл, вот и зашёл. И ничего он больше знать не хочет: как я живу, как у меня дела, как с Лизе б справляюсь. Может мне плохо и трудно? Может в меня неприятности? Придёт полный обед сожрет, откинется довольный как удав, в кресле у телевизора, а наутро - прости прощай. И все. А у меня, может, беда, сан чуть под суд не загремела со своим бизнесом, внук институт бросил - а тут и сердце у меня прихватило, в общем все сразу. И решила я поставить точку. Зачем мне такой заходящий, не муж, не друг, не помощник? Лучше я одна буду! Зина громко шаровала в подушку.
Нежданный посетитель
«Нет нет, все это неправильно!» - вдруг посовещался робкий, но отчетливый мужской голос из за лаком, садимая в руках синюю кепку бейсболку показался невысокий мужчина с вымученной улыбкой на лице и затравленными глазами. Бал теине нагулом, а Ладе по своему симпатичным. «Зина, радость моя любимая! - забормотал он и вдруг бухнулся на колени прямо в проходе между моей и соседкиной кроватью. Прости меня дурака, я же не знал, что тебе так плохо! А Ааа сказали, что ты в больницу, я прямо места себе не находил, неделю не спал, все пытался к тебе пошути, да больно у вас вахтёрша строгая! Хорошо, главврач вот помог…»
(продолжение следует)