О так называемой «атаке века», осуществленной под командованием Александра Маринеско, в результате которой был потоплен немецкий теплоход «Вильгельм Густлофф», наверняка знают многие. А вот о том, что бывший капитан подводной лодки провел несколько лет жизни в местах не столь отдаленных, известно немногим. Причем, по мнению некоторых биографов, Маринеско попросту подставили.
Конфликт с директором по хозчасти
Сразу после войны Александр Маринеско некоторое время трудился старшим помощником капитана на сухогрузах Балтийского пароходства. Однако в 1949 году он решил кардинально изменить свою жизнь и устроился заместителем директора по хозяйственной части в Институт переливания крови в Ленинграде. Отношения с начальником по фамилии Кухарчик у Маринеско не сложились практически сразу. Как утверждает Вячеслав Звягинцев, автор книги «Война на весах Фемиды», Кухарчик намекнул экс-подводнику на то, что собирается построить дачу за казенный счет. Однако Маринеско участвовать в этом деле якобы отказался.
Кухарчик затаил обиду и принялся выжидать подходящий момент для того, чтобы устранить несговорчивого коллегу. По словам Звягинцева, как-то раз Маринеско заметил, что институтский двор завален списанными торфяными брикетами, предназначавшимися для местной котельной. В целях ликвидации свалки Александр Иванович раздал брикеты своим коллегам. Как пишет Олег Смыслов в издании «Житейская правда войны», позже в автобиографии Маринеско указал, что автором доноса на него и стал тот самый Кухарчик. Впрочем, о торфяных брикетах Маринеско в документе не упомянул, заметив лишь, что Кухарчик написал о дружбе между бывшим капитаном и секретарем райкома Никитиным, осужденным по так называемому «Ленинградскому делу».
Не только торфяные брикеты
Однако в действительности «Ленинградское дело» в материалах, касавшихся Александра Маринеско, не фигурировало. Да и торфяные брикеты оказались далеко не единственным «проступком» Маринеско. По крайней мере, Владимир Бойко в своей книге «Маринеско Александр Иванович» утверждает, что Александру Ивановичу также вменили присвоение кровати стоимостью 543 рубля, принадлежавшей Институту переливания крови, а также 3 прогула без уважительных причин, совершенных в ноябре 1949 года. Последнее обвинение может показаться странным, но тогда, согласно июньскому указу 1940 года Президиума Верховного Совета СССР, уголовному преследования подвергались все, кто самовольно оставлял рабочее место.
Поэтому самым серьезным обвинением в адрес подводника можно считать именно упомянутые прогулы. Дело в том, что история с торфяными брикетами и вправду могла быть подстроена Кухарчиком. Да и кровать, по словам сотрудницы Института, которые приведены в книге Александра Крона «Капитан дальнего плавания», тоже была списана. На предмете мебели даже имелась специальная бирка. Если бы Маринеско хотел бы завладеть кроватью насовсем и скрыть этот факт, он бы попросту сорвал бирку. Однако он этого не сделал. А вот с прогулами дело обстояло намного сложнее.
Странности дела Маринеско
В частности авторы издания «Подводник No1 Александр Маринеско» Мирослав Морозов, Александр Свисюк и Виктор Иващенко задаются вопросом о том, почему Маринеско не подыскал себе другое место работы и не уволился сразу после конфликта с Кухарчиком, от которого в связи с намеками по поводу дачи не следовало ожидать ничего хорошего? Плюс ко всему, как считают авторы книги, обычно подчиненный, у которого не складываются отношения с руководством, старается вести себя крайне осторожно. Однако Александр Иванович, напротив, позволил себе трижды прогулять работу, причем в одном и том же месяце.
Кроме того, Маринеско, осужденный по вышеперечисленным эпизодам на 3 года лишения свободы, вернулся домой досрочно вовсе не потому, что с него сняли все обвинения. Александра Маринеско, отбывавшего наказание в Ванино с декабря 1949 года, по его же собственным словам 10 октября 1951 года под конвоем доставили в Москву. Приодевшись в столице, Маринеско наконец отправился в Ленинград. Эту странную остановку в Москве и досрочное освобождение бывшего капитана подводной лодки Александр Осокин, автор книги «Великая тайна Великой Отечественной», связывает с консультацией, которую Маринеско мог дать определенным органам по поводу начатых в то время подводных работ по поиску судна «Вильгельм Густлофф».