Хорошо хоть в последующую рабочую неделю меня не мучали мои дурацкие сны-воспоминания, спал, как убитый. Работа отвлекала, особенно «Победа». Пришлось повозиться, точнее ещё долго придётся, поскольку восстановить её можно, но получится весьма прилично по времени. Не любил я торопиться с такими машинами, всё-таки требуют они особого подхода.
Я стоял на площадке перед входом в метро. Монументальное сооружение, умели же строить при вожде всех времен и народов. Красивая арка, теперь с новыми дверями, отреставрировано всё, здорово смотрится. Развернулся в сторону моста, за которым раскинулся парк, интересно, сколько же я не был в главном парке столицы? Перебирал в памяти события, всё-таки, это было последний раз с отцом. Он привёз меня сюда после окончания второго класса и я укатался на качелях-каруселях, наелся сладкой ваты, каких-то пирожных и запил всё это газировкой. От сладкого потом зубы сводило и хотелось пить, но было здорово.
Лёгкое постукивание по плечу. Развернулся, Дани чуть смущённо улыбалась:
- Привет, о чём задумался?
«Вспоминал день проведённый с отцом в парке», - конечно, не поймёт, но так хотелось.
- Ничего не поняла, может, напишешь? – попросила она.
«Нет», - я улыбнулся.
- Заставляешь сразу учиться?
«Да».
- Тогда поехали ко мне, только по дороге в магазин, поскольку есть у меня нечего, - предупредила, улыбаясь.
«Хорошо».
И всё-таки не оставляло меня чувство неловкости при использовании жестов особенно в людном месте. Я видел и всегда понимал, что не показываю настолько ловко, как, например Павел или Ленка, в этом и была моя беда - недостаточно хорошо для неслышащих, ну а для обычных людей, точно словно обезьяна – это угнетало и бесило.
- Входи, входи. Не стесняйся, - Дани тянула меня за рукав через порог своей квартиры. – Осмотрись, если хочешь.
«Хорошо».
Квартира её располагалась в одной остановке на метро от моей работы и нашего с матерью дома. Но разница в планировке и оформлении налицо. В моей однокомнатной, мебель существовала сама по себе, да и ремонт напрашивался, в принципе деньги у меня были, отсутствовало только желание, напрочь отбитое матерью. А здесь царила гармония – каждая вещь на своём месте, удобно и комфортно, а самое главное, будто раза в два больше места. Не зря Даниэла помощник архитектора.
- Нравится? – отвлекла она меня.
«Очень», - чёрт, этот жест она не знает. - «Да».
- У тебя такое выражение лица, как будто ты в другую реальность попал, - засмеялась и, на этот раз, протянула мне компактный ноутбук.
«У меня квартира почти такая же, но твоя супер просто», - написал я.
- Хочешь, помогу организовать пространство?
«Было бы здорово, но позже», - про себя же подумал, пожалуй, намного позже. Маманя съедет, ещё хлам там разбирать незнамо сколько.
- Хорошо, договорились, - коротко кивнула и неожиданно спросила. - Поможешь с ужином? А то проголодалась. Не затруднит тебя?
Я пожал плечами и взял со стола кухонный нож, изобразив готовность.
- Ты режешь салат, я жарю форельку. Как тебе такое сочетание?
«Хорошо», - улыбнулся я, взяла в оборот, ничего не скажешь. Впрочем, с этим я запросто справлюсь.
Честно говоря, во время ужина будто оттаял. Мне было легко с ней, но и постоянно приходилось напоминать и привлекать её внимание. Она часто отворачивалась во время разговора. В принципе, это понятно и делалось непроизвольно. Слышащие не замечают, что не всегда смотрят на собеседника, это нормально, но мне приходилось каждый раз следовать за её движением и не отпускать из поля зрения её губы. Не выдержав, напечатал:
«Дани, очень тебя прошу, не отворачивайся. Не видя, приходится додумывать фразу. Тяжеловато», - развернул к ней экран, прочитав, покраснела. Вскинув глаза на меня, проговорила.
- Дим, я постараюсь.
Перебравшись в комнату, попытались устроиться на небольшом диване, но так оказалось неудобно. Дани тряхнула головой и уселась на полу, застеленном толстым ковром, и постучала ладонью перед собой. Вот так было намного комфортнее, а то всё боялся, что ноутбук скинем с этого дивана.
- Дим, давай всё-таки буду повторять за тобой, я так легче запоминаю, - предложила она.
«Хорошо».
Начал всё же с азбуки, как и положено. Через какое-то время Дани попросила передышку:
- Дим, а сначала только дактиль?
«Это основа. Не зная определённого жеста, можно сказать по буквам, а потом на них завязаны многие слова. Например, обозначения стран Англия, Аргентина. Или слово «аккуратно». Две буквы «о» используются», – напечатал я и показал ей эти жесты.
- Как ты так долго можешь пальцами работать, честное слово, я уже устала, - сказала она и вздохнула. На самом деле получалось у неё неплохо. Пальцы гибкие, длинные. Просто сложить их в определённую позицию у неё получалось не сразу. Приходилось помогать, что называется, вручную. Сейчас же у неё было такое досадливое выражение на саму себя, что меня это невольно рассмешило. Но одновременно вспомнил свои первые месяцы в интернате, можно подумать, был лучше неё. Тихонько сидел и жалел себя и свои пальцы и руки.
- Чего смешного? – надулась она.
Я покачал отрицательно головой и напечатал:
«А ты говорить устаёшь»?
- Бывает, - кивнула и рассмеялась.
«Тут, то же самое. Привыкаешь, тогда проще», - набил на клавиатуре.
- Как долго ты вникал, в смысле от начальных уроков до реального понимания?
«Понимать достаточно быстро научился, говорить сложнее. А потом когда погружаешься в это с головой и вокруг только на жесте, невольно будешь вникать максимально».
- Ясно. А мимика, как понимаю, тоже важна?
«Да. Чтобы передать, эмоциональную окраску, это необходимо. Только жестом этого не сделаешь. Голосом же ты можешь придать нужную тональность, делаешь паузы или растягиваешь слова. Здесь это делает мимика».
- А… - недоверчиво посмотрела на меня и в замешательстве продолжила. - Ты очень чётко описываешь голос… ты и правда, это помнишь?
Я фыркнул и с насмешливостью посмотрел на Дани, набрал текст:
«Конечно. Что-то может и забылось, тут сложно оценить, но практически всё помню. А потом, не поверишь, мне иногда сны со звуком снятся».
- Серьёзно? – изумилась она.
«После больницы это доставало просто. Так уже не слышу, а во сне звуки на полную катушку».
- Память… интересная штука, - задумчиво произнесла Дани. – Как же ты справляешься?
«С переменным успехом. Поначалу тишина просто придавливала, хотелось где-то кнопку найти, чтобы включить», - напечатал и поднял голову. Эту кнопку я и в самом деле в своём сознании искал долго. Глупо, конечно, поскольку занятие бесполезное и невозможное. Вот и пришлось приходить к пресловутому балансу вместе с психологом. Кое-что ей удалось, но избавиться до конца от накатывающих порою приступов какой-то тупой безысходности, не удалось.
- Это вот… даже не знаю, как к этому относиться? – растерянно глядя на меня, проговорила Дани.
«Сам не знаю. Иногда хочется отвязаться от этого совсем. Но вот голова не даёт», - усмехнулся я.
- Дим, ты говоришь больница, ты чем-то переболел, что такие последствия оказались? – на лице понимание пополам с сочувствием.
Да уж, последствия. Понятное дело, легче бы не было, если б чем-то заразился, но воспоминания об этом мужике, заставили передёрнуться. Это конечно никакая не закрытая информация, но так хотелось бы объяснить, что называется, напрямую. Ну, не любил я отображать такие подробности на экране, а жест она не знает. Вздохнул и всё-таки придвинул ноутбук, посмотрел на неё и изобразил пианиста, собирающегося пройтись по всем клавишам:
«Если бы умела читать по губам, то уже давно бы всё знала. А так придётся сочинение писать».
- Научи, - улыбнулась она.
«Если б мог. Ладно. Это долго и начинается с моего более-менее сознательного возраста», - выдал я предупреждающую надпись. Она только кивнула. Конечно же, она хотела знать, но и я в свою очередь не прочь был бы узнать о ней как можно больше, так что: один – один. Впрочем, ещё момент, я хотел бы узнать именно её. Вот это я понял, ещё тогда, при самом первом, организованном ребятами знакомстве в сервисе. Одно дело быть на расстоянии и совсем другое непосредственное её присутствие рядом. Её запах, её кожа вызывали плохо контролируемое влечение, но парадокс, за ним следовала и моя персональная, идиотская нервозность. Я сосредоточился на клавиатуре.
«Была нормальная семья мама, папа и я. Папа лётчик – погиб мне было десять. Мать – геолог, всегда была себе на уме. После его смерти начала колесить по стране. Уезжала в экспедиции, оставляя меня по нескольку месяцев одного, а приезжала обычно с новым ухажёром. Зависала с ним в нашей квартире. На время её присутствия я обычно удалялся из дома», - Дани, пристроившись за моей спиной, чуть сбоку, читала сразу с экрана мою писанину. Тут захлопала меня по плечу, я обернулся:
- То есть как? Куда? – удивлённые и обеспокоенные глаза. Я показал на экран и продолжил печатать.
«По-разному. Друзья, родственники», – Дани видимо выдохнула, поскольку её дыхание защекотало мне шею, подняв во мне просто волну. Тяжело, однако. Я снова обернулся к ней.
- Но так же нельзя! Ты же ещё совсем маленький был. Даже не подросток, – возмущённо заговорила она.
Я поднёс палец к своим губам, в знак молчания, и покачал головой. Мне и самому было паршиво и гадко, и писать и вспоминать. И это было только частью правды. А с другой стороны её искренняя заинтересованность толкала на откровенность.
«В очередной раз она приехала с мужиком накануне нового года. Отправить меня уже было не к кому. И дабы я не мешался, они не нашли ничего лучше как напоить и выставить на лестничную площадку. Тогда мороз был сильный. Итог этой ночи глухота и немота», - и ещё кое-что, подумал я уже про себя.
Дани заглянула мне в лицо. Взгляд её выражал огромное сочувствие и вместе с тем злость, как это у неё все совмещалось – поразительно. Я нахмурился. Мне-то было не легче. Воспоминания, да ещё отраженные на мониторе, как кадры из фильма, стояли передо мной, усиливаясь как в этих новомодных кинотеатрах 3d или 4d, кто их знает, ощущением того холодного плиточного пола и как наутро второго дня трещала голова, потому что этот гад вливал в меня всё подряд. Но зато это позволило сбавить другое напряжение, не знаешь уж что лучше.
- А потом? Тебя отвезли в больницу?
«Да, очнулся в больнице. И тишина. Сначала думал, что просто так тихо в палате. Потом пришёл доктор и начал мне писать в блокноте. Тут до меня и дошло, что не всё так просто. Причём, у меня обнаружилось ещё и сотрясение. Это, не знаю откуда, не помню. Илья Петрович тогда только и узнал про случившееся и приехал ко мне. Потом взашей выставил этого ухажёра и мать отчитал. Её надолго не хватило. Вернулась только спустя полгода. А меня в интернат, а на выходные забирал в мастерскую, машины я всегда любил».
- Машины? – мягко улыбнулась она. - Это видно. Ты просто отличный мастер.
«Спасибо», - показал я жестом.
- И ты получается жил в интернате до совершеннолетия.
«Да», - снова жестом.
- Быстро получилось там освоиться?
«Совсем нет. Раза три сбегал оттуда. У меня плохо получалось поначалу. Петрович, тянул меня, как мог. Отца заменил - точно. Зато добился опекунства надо мной, как ему удалось, не знаю. Мать мою не лишали родительских прав».
- Ты сбегал? Но почему? Тебе же нужно было научиться общаться по-новому, - изумлённо спросила Дани.
Я посмотрел на неё исподлобья, вздохнул и написал:
«Думал, а вдруг все не правы, и я смогу заговорить и начну слышать. Глупо, но факт».
- Принять произошедшее не получалось? – чуть наклонилась ко мне.
«Точно. Ирина Львовна – педагог-сурдолог, занималась потом со мной индивидуально, так что пальцы у меня болели побольше твоего сейчас», - усмехнулся я.
- Верю, это трудно. На первый взгляд и со стороны, так легко кажется, пальцы так и летают. А начинаешь сама – это что-то, - растерянно закачала головой.
«Я также глазел на ребят в интернате. Они разговаривают очень быстро. Даже сейчас не всё и не всех понимаю. Они с самого детства».
- То есть ты хочешь сказать, что скорость ты не набрал? – слегка нахмурившись, спросила она.
«Не совсем так. Как думаешь, что такое жестовый язык»? – подпёр подбородок кулаком и вперил свой взгляд в неё.
- О-о, ну, судя по твоему взгляду, не всё так просто, - с пониманием поинтересовалась она. - И скорее всего, это не подстрочник русского языка?
«Да. Подумай ещё», - показал я.
Она внимательно смотрела на меня своими тёмными глазами:
- То есть… это действительно отдельный, свой собственный язык? – медленно произнесла она.
«Да», - снова жестом.
- Значит, есть и свои правила… ну, как в русском языке? – с возрастающим удивлением уточнила Дани.
«Да».
- Невероятно… хотя с другой стороны… вполне логично, - теперь в её лице сквозила растерянность. – Надо же! Это и в самом деле иностранный язык…
Я кивнул и подмигнул ей.
«Готова к такому испытанию»? – напечатал я.