Вскоре Сигел сам позвонил Фримену. «У вашего кролика отличный нюх», – сказал Сигел, забавляясь игрой слов. Более детального подтверждения Фримену и не требовалось. В тот день Фримен продал 100 000 акций Beatrice и 3000 опционов (которые давали право купить дополнительные 300 000 акций) – все с громадной прибылью.
Условия предложения KKR были вскоре модифицированы в соответствии с планом, утвержденным Сигелом. И хотя условия были менее благоприятными для акционеров– доля наличных денег была снижена с 43 до 40 долларов, – у Beatrice не было другого выбора, кроме как принять пересмотренное предложение, что она и сделала. При этом цена ее акций соответственно уменьшилась. Несмотря на снижение цены, Фримен в любом случае получил бы изрядную прибыль от своего пакета акций. Подтверждение же Сигела позволило ему максимизировать цену продажи, подняв прибыль от сделки до заоблачных высот.
В связи с тем, что Сигел играл важную роль в сделке с Beatrice, арбитражный отдел Kidder, Peabody не мог участвовать в операциях с ее акциями. Тем не менее 1985 год стал еще одним поразительно успешным гадом для Уигтона и Тейлора. Общая прибыль отдела даже после вычитания непропорциональной доли накладных расходов фирмы составила более 7 млн. долларов. Теперь, после того как они повторили успех первого года, скептицизма внутри фирмы поубавилось. И хотя умственные способности Уигтона и Тейбора оценивались по-прежнему невысоко, из-за избытка сделок в том году возникало ощущение, что кто угодно способен делать деньги в арбитраже, просто вкладывая деньги в любое поглощение, объявленное на ленте тикера. И действительно, так оно, пожалуй, и было.
Но Сигел знал правду об уровне арбитража в Kidder, Peabody. Подобно наркотической зависимости, радостное возбуждение от арбитражного успеха всегда несло с собой немедленное страстное желание и тревожное ожидание следующей «дозы» – следующего предложения о поглощении – и потребность во внутренней информации для получения «преимущества». Предвкушение несомненного выигрыша угасало по мере того, как возрастала необходимость в конкретных действиях. Сигел знал, что спас фирму еще на год, но мог ли он начать все сначала с прежней энергией просто потому, что календарь перевернут на 1986 год? Он все больше боялся этой перспективы.
В начале 1985 гада Сигел, ожидая появления на свет близнецов, купил «Нью-Йорк Таймс» и увидел там огромную рекламу Drexel, появившуюся по завершении сделки CoastaV ANR. «Они сила, если могут мобилизовать такие деньги», -подумал Сигел. Теперь он видел, как это происходит. Он видел, что против него выстроилась сильная команда, в которой особенно выделялась Drexel с ее ошеломляющей способностью мобилизовать миллиарды чуть ли не за одну ночь – искусство, которое Kidder, Peabody не освоила бы никогда. И неудивительно, что в сделках со Storer и Beatrice, когда воображение Сигела и его изобретательность убедили Крейвиса идти вперед, Drexel брала на себя высокодоходную часть сделки – обеспечение финансирования, а Сигелу приходилось довольствоваться лишь вознаграждением за консультирование. К примеру, в сделке со Storer Kidder, Peabody заработала 7 млн. долларов, в то время как Drexel – 50 млн. Другие конкуренты, такие, как Goldman и Morgan Stanley, наращивали свои капиталы, a Kidder, Peabody билась со своими по-прежнему неприбыльными брокерскими операциями. Сигел чувствовал себя так, словно он несет всю фирму на своих плечах. Он не знал, как долго еще это может продолжаться, но был уверен, что рано или поздно сломается.
В конце 1985 года, когда подошло время выплаты премий, он встретился с Денунцио. Его собственное вознаграждение не было предметом обсуждения. По итогам 1985 года Денунцио по достоинству оценил вклад Сигела в фирму, включая арбитражную прибыль, выдав ему премию в 2,1 млн.