И все-таки представители Министерства финансов США выступали против открытой связи между войной в Чечне и программами МВФ, поскольку такая связь могла создать нежелательный прецедент и подорвать репутацию фонда, хотя прецедент такой увязки программ фонда с политическим "поведением" уже был создан, когда МВФ прекратил финансирование Индонезии из-за конфликта в Восточном Тиморе. В то же время Саммерс выступал против предоставления России новых кредитов по чисто экономическим соображениям. После августа 1998 года Саммерс настолько разочаровался в России, что стал основной антироссийской силой в администрации. МВФ отложил решение вопроса о предоставлении второго транша и не проявил инициативы в переговорах о предоставлении новых кредитов. Когда русские пожаловались, что МВФ увязывает свои финансовые решения с Чечней, никто в администрации Клинтона этого не отрицал.
Отсрочка кредитов по линии Эксимбанка тоже была напрямую связана с Чечней. После многомесячных переговоров и отсрочек Эксимбанк был готов предоставить кредит в размере 500 млн. долл. Тюменской нефтяной компании. Председатель совета директоров Эксимбанка Джеймс Хармон' проявлял большой энтузиазм в отношении этого кредита, так же как и сотрудники посольства США в Москве. Они надеялись, что кредит Тюменской нефтяной компании поможет возродить веру американского бизнеса в российскую экономику. Такая вера после краха 1998 года и скандала с банком "Бэнк оф Нью-Йорк" была в большом дефиците. Однако госсекретаря Мадлен Олбрайт беспокоило другое. В частности, она и ее аппарат были обеспокоены тем, что правительство США намеревалось дать кредит "Альфа-банку" - владельцу Тюменской нефтяной компании, которая, как утверждалось, совсем недавно покусилась на права компании "Би-Пи-Амоко", обладавшей влиятельным лобби в Вашингтоне. В той обстановке предоставление любых кредитов русским выглядело не очень привлекательной идеей, но кредитование данной конкретной компании выглядело особенно неудачно. Чечня сделала этот кредит еще менее привлекательным. Олбрайт хотела дать понять русским, что война будет иметь последствия, и отсрочка кредита была в ее власти. Когда Совет директоров Эксимбанка отказался отсрочить предоставление кредита, Олбрайт направила письмо членам совета с разъяснением того, почему она считает, что отсрочка кредита будет отвечать "национальным интересам США".
В соответствии с одним редко применявшимся законом подобное письмо госсекретаря отменяло любые решения Совета директоров Эксимбанка. Хармон был в ярости, ссылаясь, не без оснований, на то, что Тюменская нефтяная компания в Чечне не воевала. На это Олбрайт отвечала: "Мы тоже не занимаемся банковским бизнесом или бухгалтерским учетом, мы стараемся проводить эффективную внешнюю политику… Нельзя все вопросы решать военным путем, а дипломатия не работает, если в ее распоряжении нет достаточного количества кнутов и пряников. Если вы считаете, что что-то может быть чистой экономикой и не иметь отношения к политике, то это равносильно потере одной руки". Со временем, однако, Тюменская нефтяная компания и российское правительство предприняли шаги, которые несколько успокоили "Би-Пи-Амоко", и на следующий год процесс предоставления кредитов стал продвигаться, хотя в Чечне и не произошло заметных изменений в лучшую сторону. (После ухода в отставку Хармон вошел в состав Совета директоров Тюменской нефтяной компании.)
В ходе второй чеченской войны администрация Клинтона попыталась еще что-то предпринять, чтобы изменить условия в самой Чечне. Соединенные Штаты выделили 10 млн. долл. для оказания помощи беженцам. Представители администрации также неустанно добивались направления в Чечню международных наблюдателей. Клинтон лично ставил этот вопрос перед премьер-министром Путиным в ходе их встречи в сентябре 1999 года в Окленде (Новая Зеландия). На встрече лидеров ОБСЕ в Стамбуле в ноябре 1999 года Путин согласился разрешить председателю ОБСЕ, министру иностранных дел Норвегии Кнуту Воллебеку посетить Чечню. Путин также согласился встретиться с Комиссаром ООН по беженцам Мэри Робинсон, хотя эта встреча ничего не дала. Сестанович так охарактеризовал успех этих лоббистских усилий: "В ответ на настойчивое давление со стороны США и других западных стран Россия согласилась допустить представителей Международного Красного Креста к арестованным, согласилась с созданием в Чечне Группы помощи ОБСЕ, а также согласилась ввести экспертов Совета Европы в штат Уполномоченного по правам человека в Чечне". Администрация Клинтона также увеличила помощь Грузии с целью усиления охраны российско-грузинской границы, чтобы лишить Россию возможности для интервенции в Грузию под предлогом "преследования террористов". Общий эффект от всех этих политических шагов оказался незначительным. Словесная критика стала более острой, было отказано в предоставлении кредитов по линии МВФ и Эксимбанка, но больше ничего не изменилось. Клинтон не стал откладывать запланированные двусторонние встречи со своими российскими партнерами; Россию не исключили из крупных международных клубов; двусторонние отношения в других сферах развивались, как и прежде. Как и в первую войну, представители администрации Клинтона чувствовали свое бессилие, считая, что у них не было рычагов для осуществления позитивных перемен. Однако теперь, в отличие от первой войны, они острее переживали его, а также глупость русских и чеченцев, позволивших этой войне разгореться с новой силой. Позже Тэлботт сокрушался:
"У Запада не было ни средств, ни желания для дипломатического, не говоря уже о военном, вмешательства в чеченский конфликт. У США и их союзников не было никаких рычагов воздействия на лидеров мятежников, не было у нас и симпатий к их цели достижения независимости или к вторжению в Дагестан, послужившему причиной нового конфликта. Они бесспорно - и, похоже, сознательно - навлекли гнев российских вооруженных сил на свой народ. Это означало, что нам не оставалось ничего другого, как напоминать русским об их обязанности по различным международным конвенциям защищать гражданское население и призывать Москву допускать представителей ОБСЕ в Чечню для оказания помощи беженцам и для наблюдения за поведением российских военнослужащих".
Голоса вне администрации
Во вторую чеченскую войну критика в адрес администрации стала более активной и острой. Повод для нового российского вмешательства в Чечне представлялся более обоснованным, чем это было в первый раз.
Первая война была начата российским правительством без каких-либо провокаций со стороны чеченских лидеров, в то время как вторая явилась ответом на вторжение Басаева в Дагестан. Но критики администрации сосредоточивали свое внимание не на причинах, вызвавших вторую войну, а на жестокости самой российской военной кампании. К 1999 году общее презрение по отношению к Ельцину и Клинтону подливало масла в огонь критики. Предстоящая президентская кампания 2000 года давала республиканцам дополнительный мотив для дискредитации этой политики.
Наступление возглавили республиканцы в Конгрессе. Председатель сенатского комитета по иностранным делам сенатор Джесси Хелмс и сотрудники его аппарата, особенно Стивен Бейган и Ян Бжезинский, были на Капитолийском холме самыми рьяными и целеустремленными критиками реакции Клинтона на российское вторжение в Чечню. Для поддержания внимания к этому вопросу Хелмс провел несколько слушаний. Он постоянно критиковал администрацию за ее косвенную поддержку геноцида в Чечне. Он призывал к изгнанию России из "восьмерки" и как часть своей тактики наказания администрации затягивал утверждение кандидатур послов. Клинтон и его окружение считали, что у Хелмса и сотрудников его аппарата было романтическое представление о борьбе за свободу в Чечне. Им казалось странным, что консервативно настроенный сенатор испытывал такие симпатии к движению, связанному с Усамой бен Ладеном. Тем не менее, их страшила мысль о том, чтобы появиться перед комитетом Хелмса, и они делали все возможное, чтобы умиротворить сенатора от Северной Каролины.
Но Хелмс был не один. Влиятельный сенатор-республиканец от штата Кентукки Митч Макконнел разделял его презрительное отношение к политике Клинтона по Чечне. Его документально зафиксированная неприязнь к Клинтону лишь усиливала жесткую критику реакции администрации на вторую чеченскую войну. В своих предварительных замечаниях перед выступлением Строуба Тэлботта в подкомитете по иностранным операциям сенатор Макконнел (обращаясь к Тэлботту) без обиняков заявил:
"Мы с вами можем потратить целый час, чтобы попытаться подобрать выражения для определения истинных намерений, стоящих за политическими заявлениями администрации. Давайте с самого начала условимся, что мы не согласны друг с другом: Вы считаете, что администрация возражала против проводимого Россией в Чечне курса. Я считаю, что ваша позиция была по меньшей мере путаной. А в наихудшем варианте ваша неспособность предпринять решительные действия вызвала неуважение к власти и привела к войне против чеченского народа, которая сопровождалась облавами и насильственными выселениями, голодом и разрушениями, что напомнило многим местным свидетелям эпоху Сталина. Если откровенно, то это похоже на то, что Милошевич делал в Косово, лишь больше огня и скорости. Я только не понимаю, почему мы поддержали обвинения в военных преступлениях за этнические чистки в Косово и проходим мимо такого же варварства по отношению к мирному населению Чечни".