Она не плакала, держалась при чужих, но было видно, что обида гложет душу давно. Я слушала соседку Ольгу Никифоровну, не перебивая. Жара
и летняя духота спала и можно гулять дольше. Зачем тогда перебивать?
Пусть женщина выскажет всё, что накопилось. Тем более, сегодня отчего-то никто из старушек не вышел прогуляться. Обычно они собирались малой группой около шести вечера. Сидели на лавочке, обсуждали новости, жаловались на свои возрастные болячки.
Уже седьмой час, никто не появился. Именно из-за отсутствия соседей-старушек и, увидев одиноко сидящую Никифоровну, я подошла в тот вечер к ней. Видно было, что она обрадовалась появившейся собеседнице.
- Наших никого, - грустно вздохнула женщина.
- Задержались сегодня, - поддержала беседу я.
Никифоровна сразу предложила:
- Может ходить будем? Мне ведь надо, вы же знаете.
Она, не дожидаясь ответа, тяжело поднялась, взялась поудобнее за свои костыли, и медленно пошла вдоль дома. Иногда мы так вместе ходили с ней. Врачи советовали ей больше ходить. Да и мне полезно.
- Как здоровье сегодня? - спросила я, на зная с чего начать беседу.
- Какое там здоровье, когда его просто нет, сама видишь, что у меня внизу, - Никифоровна кивком головы указала на ноги.
Конечно, я ещё в прошлый раз заметила сильно опухшие ноги. Видно не просто отёчность, а что-то более серьёзное. Костыли натирали руки под мышками. Женщине пришлось намотать на верхнюю часть костылей часть простынки, чтобы они стали хоть немного мягче.
- Внучка приходила к вам? - поинтересовалась я, тут же пожалев, что спросила. Знала ведь, отношения с близкой роднёй сложные. Никифоровна сразу погрустнела: " Нет, не приходила. Она вообще, в этом году почти не бывает у меня. Они уехали отдыхать сейчас."
- На море, наверное? - ухватилась я за новую тему разговора.
- Не знаю даже, мне не докладывают. Позвонили, сказали, что уехали.
Я промолчала, а про себя подумала. Как же так? Матери 74 года, на костылях, ноги больные. Она осталась совсем одна в городе. Даже, если у неё сложный характер, раздражают бесконечные ворчания, хоть немного внимания надо оказывать.
Мелькнула мысль, что ссора могла возникнуть из-за денег, из -за квартиры. Вспомнила гениального Михаила Булгакова, которого недавно перечитывала. "Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... квартирный вопрос только испортил их".
Мы обсудили погоду, цветочную клумбу Марьи Ивановны, предстоящие выборы и Никифоровна заторопилась домой.
Я не выдержала и посоветовала женщине:
- Ольга Никифоровна, не моё дело, конечно, но может вам поменять квартиру на первый этаж? Вижу, как вам с костылями каждый раз тяжело подниматься на второй. Лифта ведь в старых домах нет.
- Я не могу поменять. Вообще, ничего не могу сделать с квартирой. Я уже лет пять как все документы на дочь сделала. А дачу свою на внучку.
Женщина попрощалась и ещё медленнее пошла к подъезду. Я не представляю как надо не любить свою мать, чтобы оставить её в таком состоянии без помощи. И это после того, как она уже оформила свою квартиру на своих близких. Разве можно так жить?
Дочь с семьёй едет отдыхать или уже качается на морских волнах, релаксируя, наслаждаясь здоровьем, счастьем, покоем, отпускными удовольствиями.
Я смотрела как Никифоровна карабкается на второй этаж и вспоминала опять Булгакова. У него написано...
"и милосердие иногда стучится в их сердца..." Мне кажется, что в наше суетное время всё реже милосердие стучится в сердца людские и это очень грустно.