- А разве я не умею? Моя хозяйка всегда меня понимала! Помню, как я ждал ее шаги (у нее особенный такт и движения, которые отличали ее от тысячи других людей). Она открывала дверь, и я рассказывал ей все, что только приходило в голову. Моя речь отличалась от ее слов, которые звучали мелодичнее и разнообразнее, тогда как я издавал короткие и отрывистые звуки, переходящие в визг. Но она меня понимала. «Тебе было страшно? Ты скучал? Проголодался? Хочешь гулять?» – она всегда точно знала, о чем я говорил.
- А что ты помнишь?
- О, я помню многое. Как хозяйка подарила мне мягкий коврик и как я любил лежать на нем животом вверх. Я помню, как она приносила для меня игрушки, и я бегал за ними, скользя по полу задними лапами. Я помню, как она готовила для меня разные вкусности, а потом, смеясь, вытирала что-то с моего носа. Какой же у нее чудесный смех, он похож на звон трех колокольчиков, которые объединились и созвучно рассеивают свою волшебную мелодию. Я помню, как мы ходили гулять, и хозяйка искала для меня тень, когда мне было жарко. Помню, как иногда улица превращалась в белое, ватное облако, и я прыгал в него, бороздя носом холодные пушинки. Помню, как из ее небесных глаз текли соленые капли, и я всегда подсовывал свою голову под ее руку. После этого на ее лице появлялась улыбка, и она нежно чесала меня за ухом. Только один раз я не смог утешить ее, когда мы попрощались у ямки под березой, и я отправился по большому мосту, уходящему к самым облакам. Я лишь услышал ее голос «Мост радуги, тебе туда».
- Ты любил только ее?
- Безусловно! Она была для меня целым миром. Но был еще один человек, которого я любил больше всего на свете. Он появился внезапно. Его принесли в голубом одеялке и сразу показали мне. Этот Мелкий совсем не походил на всех остальных. Сначала он просто лежал, и я старался никого к нему не подпускать, так как понимал, что это чудесный и дорогой, хоть и странный, человек. Даже его запах был особенным: он пах чем-то сладким и вкусным и почему-то напоминал мне мою маму. Потом он стал ходить, как я, на четырех лапах. Вот тогда-то мой хвост стал для него любимой игрушкой. Но я не злился, хоть и кусал его за палец пару раз, чтобы знал, кто тут главный. Со временем этот Мелкий становился все больше и больше и внешне стал напоминать мне хозяйку, но при этом всегда был каким-то чудесным для меня. Он светился волшебным светом, его ручки необычно быстро теребили мою шерстку, он обнимал меня с особой теплотой, а мое имя из его уст звучало завораживающе. Я очень любил облизывать его коленки своим языком, а он втайне давал мне разные вкусности. Я скучаю по ним…
Я знаю, что этот Мелкий любит меня и никогда не забудет. Я знаю, что он обязательно приведет в свой дом собаку и подарит ему мягкий коврик. Знаю, что сейчас я посплю, а потом вернусь, и он выберет именно меня.
- А как он поймет, что это ты?
- Он - чудесный и обязательно меня узнает. Исчезнуть может все, кроме любви и преданности. Их видишь и тогда, когда в глазах мелькают миллионы разных картин, и тогда, когда вокруг одна тьма. Он увидит меня. Он узнает меня….Тем более никто так хорошо не облизывает коленки, как я.
- Что бы ты сейчас сказал, если бы мог?
- Мелкий, я обязательно вернусь к тебе!