— Послушайте, это какой-то бред, — Стиф облокотился на стойку регистрации и закатил глаза. — На первом этаже только шестнадцать кабинетов. Вы, видимо, что-то перепутали.
— Минуточку, пожалуйста, — девица с блестящими прямыми темными волосами уткнулась носом в монитор и закусила губу.
Стиф заключил про себя, что ее слишком короткая юбка совершенно неуместна для такого заведения. Он хмыкнул и отвернулся. Он слышал, как другие посетители шушукаются, смеются, а некоторые даже кричат, но слов не мог разобрать. Или не хотел.
Он снова перевел взгляд на стойку регистрации. За монитором уже никого не было.
— Да что ж такое! — воскликнул он.
— Ой.
Девушка вынырнула из-под стойки и смущенно заулыбалась.
— Колготки "поехали", представляете? Кто вас направил сюда, не подскажите?
Стиф начинал злиться.
— Конечно, подскажу! Это был доктор… Э-э-э… — Стиф принялся растирать лоб, ему казалось, что так он быстрее вспомнит эту фамилию. Или нет? — Я не знаю.
Мужчина вцепился в стойку регистрации и умоляюще посмотрел на девушку.
— Я не знаю… — повторил он. — Скажите, я сошёл с ума?
— О, разумеется, нет, — девушка ласково потрепала мужчину по плечу. — Вы просто перенервничали. Вам в семнадцатый кабинет.
Она сунула ему что-то в руку и подтолкнула вперёд. Стиф опустил глаза, он помнил, что никакого семнадцатого кабинета на первом этаже нет, но ему почему-то уже не надо было никому ничего доказывать. Он медленно плёлся вперёд по коридору и остановился, когда встретился со стеной. Он повернулся и без удивления обнаружил дверь. Табличка с номером висела, чуть наклонившись влево. Семнадцать.
Стиф толкнул дверь и вошёл. В помещении громко звучала музыка в стиле джаз: любимая музыка Аделины.
— Стиф, дружище, ну наконец-то! — какой-то пузатый тип с добрым лицом тут же приобнял мужчину и громко расхохотался. — Потерялся, что ли?
— Вроде того. А вы - врач, да?
— Можно и так сказать. Посмотри.
Стиф поднял глаза и увидел, что семнадцатый кабинет полон народу. Здесь танцевали люди в блестящих нарядах, длинный стол был торжественно накрыт, и каких только яств на нем на было, под потолком висел диско-шар. Стиф поглядел на свои руки и обнаружил, что его серая рубаха превратилась в красный камзол, а джинсы - в чёрные, идеально отглаженные брюки.
— Ух ты! — воскликнул он. — У меня был похожий костюм в детстве. Я так сильно любил его!
— Я знаю, — улыбнулся его собеседник. — Хочешь поговорить?
— О ней? — грустно спросил Стиф.
— Конечно, о ней. Ты ведь для этого здесь, не правда ли?
— Я убил ее, — коротко сказал Стиф.
— Ты много на себя берёшь, Стиффи. Слишком много.
— Моя жена умерла, а я продолжаю бродить по этому миру, как ни в чем не бывало. О чем ты говоришь?!
— Злость - это хорошо. Выплесни все, что у тебя на душе.
— Я… Я был за рулем. Она молчала. А я был на взводе, я не мог молчать. Я кричал на неё, ругал ее. Она так любила людей. Она любила всех без исключения! А я любил ее. Только ее. Мне постоянно было мало ее, и я пытался ей это сказать.
— Она не поняла тебя, верно?
— Не поняла.
— Стиф, а теперь давай честно. Почему ты тогда взорвался?
— Она уделяла внимание всем, кроме меня.
— Это неправда, и ты это знаешь. Почему, Стиф?
— Может быть, она вовсе не любила меня.
— Ох, Стиф. Скажи уже правду.
— Я завидовал.
— Ну-ка повтори.
— Я завидовал ей! У неё было столько друзей, и они искренне любили ее, а у меня была только она. И то непонятно, как это вышло. Я ведь не умею заводить друзей. Я постоянно делаю что-то не то. Я хотел быть, как она. И меня так раздражало, что у неё есть все, а у меня…
Стив замялся и тихо добавил:
— Я не был на похоронах.
— Ошибаешься.
Стиф поднял взгляд, полный недоумения, на тучного мужчину. Он пританцовывал на месте, но при этом его лицо выглядело очень серьезно.
— Ты сейчас на них, — ласково сказал он.
— Это ее похороны?!
— Нет.
Стиф хмыкнул. Он ещё раз оглядел этот зал, полный веселья и музыки.
— Ты ведь любишь джаз, верно?
Стиф покачал головой.
— Его любила Аделина.
— Я спросил не об этом.
— Да, я люблю джаз.
Стиф повернулся к своему новому знакомому. Его глаза горели.
— Это мои похороны?
Мужчина развеселился и стиснул Стифа в объятиях.
— Смышленый малый!
— Я умер? Но как же… А где же Аделина? Я увижу ее?
— Она жива, Стиффи. Да, ты в тот день спровоцировал аварию. Но ты поступил, как герой. Ты пожертвовал собой, Стиф. Ты спас ее и принял смерть, ради ее жизни. Ты должен гордиться собой.
— Она жива? — Стиф не мог поверить своим ушам.
— Ещё как жива. А теперь отпразднуем-ка хорошенько это событие! Ты здесь надолго.
— Но… Это больше похоже на вечеринку, чем на похороны, — заметил Стиф.
— Разве это не чудесно? Теперь ты можешь быть самим собой. Видишь ту девчонку в красном? Она мне все уши прожужжала о том, как хочет с тобой потанцевать. Дерзай, Стиффи, дерзай. Тут невозможно «делать что-то не то», здесь тебя все любят просто так. О, это что, устрицы?..