мемуары ангела
1.
- А помнишь, как я летала? Я была свободной и прекрасной. Но ты, чтобы не потерять меня, связал мне крылья... Я думала, что так будет лучше и подчинилась тебе. Ты был доволен. Еще бы - у тебя есть личный ангел.
Шло время, я тосковала по полетам, но боялась сделать тебе больно. Я металась в клетке, которую ты придумал для меня, опутав обещаниями и правилами. Я больно ранилась, натыкаясь на твое равнодушие и эгоизм...
И однажды, когда я уже почти смирилась и покорилась, появился другой, который тоже увидел ангела. Но ангела со связанными крыльями. Он хотел дать мне свободу, но только сделал больнее, потому что веревки, крепко стянутые тобой, уже проросли в мою плоть и попытка освобождения причинила страдания. Поняв, что свобода близко я рванулась, выдирая клочья мяса и перья, забрызганные моей кровью. Расправила крылья, почти утратившие способность к полету. Я скинула путы, чтобы взлететь... И упала. Упала, подминая так до конца и не расправившиеся крылья под ноги освободителя. А он... Погладил меня по измятым перьям, нежно поцеловал и отпустил.
И, казалось бы - лети, вновь лови синеву неба и встречный ветер, но слишком сильны боль и страх. И сильнее страха разбиться, так и не ощутив снова свободы полета, страх упустить того, кто понял, кто не стал держать, кто принял меня такой, какая я есть...
Я поднялась, расправляя покалеченные крылья и глядя вслед уходящему освободителю. Он уходил не оглядываясь, сделав доброе дело так, походя и ведя за руку спутницу. Наверное, так и надо делать добро - не оглядываясь, не ожидая благодарности и прочих порывов.
Я думала, что ужаснее боли и страха одиночества нет ничего. Я ошибалась. По сравнению с той раздирающей болью, что сейчас творилась у меня внутри где-то на уровне сердца, боль в поломанных крыльях была настолько пустяшной... И в этот момент я дала себе слово, что больше никто и никогда не увидит как плачут и мечутся ангелы.
Из ошметков мяса и перьев, выдранных из моих многострадальных крыльев, смешивая все это с грязью , ложью, цинизмом и неверием, я вылепила маску на лицо и броню на душу....
Говорят, что если долго носить маску, придуманную для себя, то рано или поздно станешь этой маской. Что ж, посмотрим.
Огонь, бушующий в душе не утих, не погас под коркой, которой я закрыла непокорную. Он клокотал и бушевал, стремясь вырваться наружу, опаляя все внутренности и сжигая меня заживо. Ты сидел рядом и не подозревал, что я сейчас переживаю, чего стоит мне сохранить на лице улыбку - безмятежную и отстраненную. И только глаза выдавали то, что творилось внутри меня. На мгновение ты поймал мой взгляд и отшатнулся. Отшатнулся, опаленный стихией, которая никак не могла смириться с тем, что я потеряла. Тело требовало полетов, душа стремилась прочь отсюда. Но крылья, мои многострадальные крылья не слушались ни того ни другого. Они печально вздрагивали от твоих неловких прикосновений, которыми ты пытался просить прощения. Но ты опоздал. Опоздал окончательно и бесповоротно. Теперь мне не нужны были ни твои извинения, ни твоя гордыня, ни даже твоя любовь. Годы, проведенные мной в клетке, созданной тобой для меня лично, лишили меня милосердия и сострадания. И та часть души, которая отвечает за них, давно выгорела, остывшим пеплом припорошив не затягивающуюся рану сожаления.
Поэтому, брезгливо отстранившись, едва коснувшись тебя вздохом и ветром от движения, я ушла. Не оборачиваясь, не плача, почти ни о чем не сожалея. Только вот огонь...Я ушла, сгорая заживо и твердо ступая.
Мне потребовалось время, чтобы залечить раны телесные, успокоить раны душевные... Но я так и не смогла унять огонь, бушующий в непокорном сердце.
Да, я снова летаю. Но это уже не твоя заслуга. И даже не заслуга того, кто показал мне путь на свободу. Показал и исчез. Я ничего не забыла, я ничего не простила. Просто крылья потеряли белизну и небо мне доступно только ночное. Но так, наверное, лучше. Из беспомощной жертвы я сама стала охотником. А ночь - идеальное время для охоты.
Только почему-то иногда, когда луна полная, а небо чистое я подлетаю к крыше моего спасителя и заглядываю в окно. И по-прежнему щемит сердце и лучик надежды пробивается сквозь маску и броню, которые я сама на себя надела.