8 сентября 1941 года, когда Ленинград окружили немецкие и финские войска, начался страшный 872-дневный период в истории города – блокада. Мало кто знает, что, опасаясь за судьбу войск Ленинградского фронта, Сталин готов был сдать город вермахту – но уже в разрушенном виде.
Согласно версии ряда исследователей, генерал армии Георгий Жуков накануне переброски на Ленинградский фронт получил от Сталина инструкцию: в случае, если северную столицу не удастся удержать, её следует взорвать, а войска – вывести из окружения.
Речь шла о полумиллионе солдат и офицеров, спасение которых, учитывая грандиозные потери 1941 года, представлялось Ставке важнейшим делом.
Однако сам Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» утверждает, что узнал о подобных планах только 9 сентября, по прибытии в блокированный город. Понимая, насколько шокирующей в 1969 году могла быть правда военного времени, маршал «щадит чувства читателей», умалчивая о подробностях операции. «Уже в Смольном я узнал, что рассматривается вопрос о мерах, которые следует провести в случае невозможности удержать Ленинград, – писал Жуков. – Эти меры (я не буду их перечислять) предусматривали уничтожение важнейших военных объектов.
Сейчас, четверть века спустя, эти планы кажутся невероятными». Жуков явно лукавит, употребляя словосочетание «военные объекты» – на самом деле под этим понимались отнюдь не только штабы, казармы и оборонные предприятия. Некоторые публицисты видят в готовности Сталина уничтожить Ленинград признак застарелой ненависти вождя к «городу Кирова», однако в действительности ничего особенного в этих планах не было. Масштабные разрушения были городским вариантом тактики «выжженной земли». Показательна в этом смысле судьба Киева. Перед приходом немцев советские диверсанты заминировали древний Крещатик, и он буквально взлетел на воздух через несколько дней оккупации.
Нереализованные «меры» по уничтожению промышленности и инфраструктуры Ленинграда историки именуют «Планом «Д». Сборник рассекреченных документов, проливающий свет на эту операцию, был опубликован в 2005 году в серии «Архив большого дома». По словам участвовавшего в издании историка Никиты Ломагина, подготовка плана по предприятиям Ленинграда началась 15 сентября, а актуальным он оставался вплоть до февраля 1944 года.
Перечень объектов, подлежащих уничтожению в случае отхода войск, составляли особые «тройки» при райкомах ВКП (б) Ленинграда. Координировал работу прилетевший из Москвы вместе с Жуковым заместитель наркома внутренних дел Всеволод Меркулов. В некоторых публикациях масштабы запланированных разрушений сильно преувеличены – говорится о 58 тысячах объектов, в т.ч. жилых домов. В действительности же, как следует из обнародованных документов, к началу октября появился список из 380 объектов (из них 250 важнейших). В нём фигурируют как крупные промышленные предприятия (Ижорский завод, «Электросила», завод им. Кирова), так и менее ценные для обороны (дрожжевой завод, фабрика грампластинок). Также планировалось взорвать крупные магазины («Пассаж», Дом Ленинградской Торговли), электростанции, железнодорожные депо, телефонные станции, мосты через Неву и т.д. Здания предполагалось поджигать и затапливать, а приборы и агрегаты на заводах – разбивать топорами и кувалдами. Часть взрывных устройств, вероятно, как и в Киеве, должна была сработать уже после занятия города немцами. «Если всё это так, то становится понятным, почему городские власти не заготовили запасов продовольствия. Они были заняты минированием», — отзывался о «Плане «Д» автор «Блокадной книги» Даниил Гранин.
С одной стороны, в вышесказанном нет ничего необычного для тех времён. Например, в Москве на случай оставления города был план по уничтожению 1119 предприятий. С другой стороны, судьба гражданского населения Ленинграда представлялась властям второстепенной. Планов всеобщей эвакуации не составлялось, и часть жителей была обречена на то, чтобы быть погребенной в руинах разрушенного города.