В юности экспериментировала с цветом волос: счастливая пора пришлась на лихие девяностые, когда переживали пик популярности оттенки "вырви глаз". Барышни красились и в рубиновый, и в медный, и в тон томленной сливы. Махагоновый же оттенок из-за популярности у мам и бабушек попал в аутсайдеры - остряки-однокурсники прозвали "мухогонным", видимо, сильно рябило в глазах. Родилась я маленькой рыженькой бестией с волнистыми волосами, но к концу школы превратилась в светлую шатенку с заметной рыжиной. Частенько тяга к переменам брала верх, принимая форму радикального блондирования волос. За опытами разной степени удачливости следовало лечение и восстановление девичьих кудрей. Хмурым ноябрьским утром преподавательница колледжа спросила мимоходом: "Оксана, почему ты осветляешь волосы? Неужели их не жаль?" Задумалась: в самом деле, зачем? Ответила даме примерно так: "Мне не хватает солнца". Мадам постбальзаковского возраста рассмеялась: "Солнце целует всех, но по-разному". И нашла я