Предыдущая глава
Читать с начала
Генеалогическое древо Ууна
Часть 1. Уун
Глава 16. Не родись красивой
Душная южная ночь мягко опускалась на землю. Незаметный, при солнечном свете, костер приобрел теперь краски и вздымал в темное небо снопы ярких искр. Горячий воздух подхватывал их и уносил к весело перемигивающимся звездам.
Дувший вечером слабый ветерок совершенно стих, тьма становилась все непрогляднее, а звезды ярче. На сосне гулко ухнула птица, противным хриплым голосом ответила ей другая, из кустов донеслось приглушенное похрюкивание, а вскоре показалось и длинное рыло. Его обладатель пыхтел и топтался, сминая сочную траву и молодые побеги, но выйти на открытое место не решился, смущенный запахом дыма и доносящимися голосами.
Молодой мужчина сидел спиной к костру и ловкими точными движениями ловил сухие веточки, которые пыталась бросить в огонь девушка. На щеках ее все сильнее разгорался румянец, задорно сияли глаза, поблескивали удивительно белые зубы — Ур не мог отвести от красавицы глаз, но не расслаблялся и ни одна ветка не достигла цели. Таков был Ур. Разум его всегда преобладал над чувствами.
Девушка уже видела себя в мыслях матерью четырех-пяти пухлых младенцев и хозяйкой большой семьи. В согласии отца она не сомневалась — все рады поскорее избавиться от дочери. Пользы от нее семье мало: корми, одевай, оберегай, а детишек-то рожать будет другому племени.
Да, она родит Уру много детей — сыновей! Больше сыновей — больше охотников в семье, больше охотников — больше еды, больше еды — больше детей. Чем семья многочисленнее, тем легче добыть крупного зверя, победить в кровавой стычке с враждебными племенами. Красавица улыбалась своим мыслям и призывно смотрела на мужчину.
Но Ур медлил.
Первую жену он получил совсем юным и взял ее от своего костра. В тот год встречи с кочующими семьями пользы не принесли; в одной не было подходящих девушек на обмен, вторая запросила за хилую уродливую девчушку столько, что старейшина зло плюнул и в тот же день повернул обратно. Третья семья ранее не попадалась и оказалась агрессивной, дело едва не дошло до стычки, но поскалив зубы и помахав для острастки копьями, все же разошлись без потерь. Тогда и предложил свою дочь старший брат отца.
Выросший вместе с будущей женой Ур особых чувств к ней не испытывал, однако был искренне огорчен, когда молодая женщина не смогла разрешиться от бремени.
Следующим же летом отдали двух сестер Ура, а взамен привели невысокую и светлоглазую незнакомку. Девушка оказалась ласковой, тихой и покорной — как по заказу. Ур был счастлив и напевал под нос, нанизывая на веревочку мелкие ракушки — подарок молодой жене.
Та носила его не снимая, пока страшной зимней ночью не сжала в кулачке хрустнувшие бусинки, зайдясь полным боли криком. Лопнула свитая на совесть веревочка и нежно-розовые ракушки высыпались из холодеющей руки. Младенец ушел, не издав ни звука, мать отправилась за ним в то неведомое, откуда никто не возвращается...
И без того немногословный Ур вовсе перестал разговаривать. Он похудел, осунулся и как-то почернел с лица. В вое ветра чудился ему плач жены. Он искал и не находил отпечатков ее маленьких ступней на снегу у входа в пещеру. Одиноко стояла выдолбленная из камня чашечка с охрой. Больше никогда не возьмет ее в руки молодая хозяйка, не нанесет красивые узоры на лицо и руки. Ур унес посудинку в хозяйственный угол и до самой весны, неизменно ставил ее перед собой, садясь за работу.
Когда же сошел снег, Ишш решительно забрала охру себе, сославшись на то, что ее собственная закончилась, а вечером долго убеждала хмурого Нууха в необходимости раннего похода за женами. Муж слушал, поглядывал на безучастного ко всему сына и согласно кивал.
Перед дальней дорогой всерьез запасались мясом. Остающиеся в пещере женщины и дети не должны голодать. Нуух, как всегда, рисковал и теперь, раненый и раздасадованный, вынужден был остаться с женщинами. Наказ сыну дал строгий: жену выбирать крепкую, постарше, хорошо бы уже рожавшую, все лучше, чем снова потерять и без потомства остаться.
Ур внимал отцу, послушно склонив голову, а что за мысли в той покорной голове были, никто не знал.
Теперь же, глядя на призывно манящую красавицу, мужчина колебался. Близость девушки пьянила, но тут же вставала перед глазами та, другая, такая же светлокудрая, но не радостно смеющаяся, а истекающая кровью в смертной муке.
Нет, отказываться от дочери старейшины Ур не собирался, но и спешить не стоило. Утром он поговорит с дядей, тот — с отцом девушки, назначат выкуп — как не назначить за такую красоту и заберут невесту с собой. Пообвыкнет на новом месте, подрастет на год-два, глядишь и рожать без последствий сможет.
Ур принял решение. Пробормотал что-то о предстоящей дороге, усталости, круто развернулся и твердым шагом направился к высокому буку, под которым расположились на ночлег мужчины. Всегда засыпавший быстро, вскоре он крепко спал лежа на спине и подложив одну руку под голову.
Девушка, возмечтавшая стать женой здесь и сейчас, провожала удалявшегося мужчину обиженным взглядом. Светлые глаза затуманились слезами, наконец она не выдержала и расплакалась. Всхлипывая и утирая слезы по-детски, кулачком, девчушка повернулась к деревьям, под которыми спало семейство, спиной и уставилась на алые языки пламени догорающего костра.
Мало-помалу она успокоилась, свернулась калачиком и сон овладел ею.
Неясная тень отделилась от сосны, забралась на камень и встала на цыпочки, силясь разглядеть, все ли заснули. Тонкий серпик молодой луны почти не давал света и под деревьями царил непроглядный мрак.
Тогда она решилась.
Неслышными шагами лесного жителя девушка приблизилась к разметавшемуся во сне Уру. Замерла на мгновение — не проснулся ли кто, но из-под высокого бука доносились лишь храп и сонное дыхание.
Почувствовав прикосновение мужчина немедленно проснулся. Рука, потянувшаяся было к ножу, замерла на полпути. Белыми звездочками светились в темноте ракушки знакомых бус.
Никто не проснулся. Лишь гиена ехидно захохотала во мраке.
Утром, поднявшийся раньше всех Ун-На, долго моргал спросонья, не веря глазам — на плече племянника мирно спала старшая дочь старейшины. На шее девушки белели бусы.
Не менее удивлен был и старый вождь. Он хорошо помнил, какая из его дочерей приглянулась молодому Уру. Подошла и разбуженная утренней прохладой младшая сестра Ай. На загорелой груди красиво выделялись аккуратные речные ракушки.
Воровка! — крикнула девушка. Дрожащими руками она сорвала ненавистное украшение и бросила его в спящих. Недоумевающий Ур открыл глаза. Он чувствовал женскую голову на плече, но не смел посмотреть на нее, припечатанный к земле укоризненным взглядом любимой.
Ун-На со старейшиной переглянулись, понимающе ухмыльнулись и ушли к почти потухшему костру, обсуждать, сколько редкой охры получит отец Ай за свою находчивую дочь.
Продолжение следует